Нельзя сказать, что оно стало дружелюбным — оно никогда по-настоящему дружелюбным и не было, — но, во всяком случае, менее суровым. На нем отразился интерес.
— Ты еще слишком юн, чтобы заниматься тем, чем занималась вчера вечером вся команда. Так что же тебе не давало спать?
— Именно команда, — ответила Джорджи — на. — Когда возвращалась на судно после того, чем занималась вечером.
Капитан рассмеялся.
— Через несколько годков, мой мальчик, ты станешь относиться к этому более снисходительно.
— Я не такой уж невежда, капитан. Я знаю, что делают матросы в последний вечер перед отплытием.
— Правда? Значит, ты знаком с этой стороной жизни?
Помни, что ты мальчик, ради Бога, помни, что ты мальчишка, и не красней опять!
— Конечно, — сказала Джорджина. Она видела, как удивленно изгибается его бровь, как искорки смеха вспыхивают в этих удивительных зеленых глазах. Но то, что она услышала, оказалось для нее совершенно неожиданным:
— Понаслышке… или по собственному опыту? Джорджина поперхнулась и кашляла секунд десять.
В течение всего этого времени капитан стучал ладонью по ее спине. Когда наконец Джорджина опять была в состоянии дышать, она подумала, что у нее вполне могут быть сломаны несколько позвонков.
— Не могу поверить, капитан Мэлори, что наличие или отсутствие такого опыта может иметь отношение к моей работе."
"Она собиралась сказать кое-что еще по поводу его неординарных вопросов, но его слова «ты прав» обезоружили ее.
И это было к счастью, поскольку думала она на этот счет совсем не как двенадцатилетний мальчишка. А Джеймс Мэлори продолжал:
— Ты должен меня простить, Джорджи. У меня вошло в привычку относиться к собеседнику несколько свысока, при этом его негодование только добавляет масла в огонь. Так что не принимай это на свой счет. Если честно, твоя досада только забавляет меня.
Ей никогда не доводилось слышать ничего до такой степени… абсурдного, и тем не менее он сказал это без малейших признаков раскаяния.
Сознательное поддразнивание. Сознательное оскорбление. Черт бы его побрал! Да он гораздо больший негодяй, чем она думала!
— А вы не могли бы воздерживаться от таких провокаций, сэр? — сквозь зубы процедила Джорджина.
Он коротко засмеялся.
— Нет, мой мальчик, я не намерен лишать себя такого удовольствия, будь передо мной мужчина, женщина или ребенок. В конце концов, удовольствий не так уж много.
