Бормоча под нос нечто нелестное о Джеймсе Мэлори и всех надменных английских лордах, она направилась к лестнице и почти поднялась по ней, когда вспомнила, что ей приказано вздремнуть. Она остановилась и закусила нижнюю губу. Капитан Мэлори ясно выразился на этот счет. Так что же делать? Она не собиралась возвращаться в каюту и ложиться спать, несмотря на дурацкий приказ. Ей нужно во что бы то ни стало разыскать Мака и каким-то образом покинуть «Девственницу Анну», если еще есть такая возможность.
Однако ослушаться приказа капитана — дело серьезное; не имеет значения, в какой форме и по какой причине это приказание отдано, поэтому ей надо убедиться, что капитан не заметил, как она игнорирует его волю. Только и всего.
А вдруг он находится где-то совсем рядом? Ведь сегодня ей во всем дьявольски не везет. Надо все хорошо обдумать. Если он поблизости, ей придется минуту-другую подождать, пока он удалится или займется каким-то делом. Но не дольше. Она должна попасть на палубу, независимо от того, там он или нет.
В конце концов она может сказать, что хочет бросить прощальный взгляд на Англию, если вдруг, паче чаяния, столкнется с ним, хотя врать ей уже изрядно осточертело.
Рассердившись на себя за то, что попусту тратит драгоценное время, Джорджина осторожно высунула голову из люка и убедилась, что капитана поблизости нет. К ее большому сожалению, не было видно и Мака."
"Поднявшись по трапу, Джорджина не оглядываясь побежала к носу судна.
Но внезапно она резко остановилась в узком проходе между планширом и рубкой и взглянула направо. Перед ней, насколько хватало взора, расстилался океан. Она повернула голову в другую сторону и увидела не берег реки, который был ей позарез нужен, а берег Англии, который все более удалялся.
Джорджина с отчаянием смотрела на удаляющийся берег. Шанс покинуть судно был упущен. Как это могло случиться? Она бросила взгляд на небо, пытаясь определить время суток. Или она настолько поздно отправилась с подносом в каюту капитана? Наполненные паруса говорили о том, что судно великолепно воспользовалось попутным ветром, чтобы выйти в открытое море.
И тем не менее — так быстро отплыть от Англии? Ведь когда она направилась к капитанской каюте, шхуна еще плыла по реке.
Ее охватил гнев. Будь он трижды проклят со своими разговорами, подтруниванием и никчемной заботой! Все это было не чем иным, как стремлением подчинить ее своей воле.
