— Чувствую, будет весело. — Я в очередной раз поняла, что мадамы неисправимы — авантюризм у них в крови, — и встала, чтобы проведать того, кто уже пострадал от действий неизвестного негодяя. — Пойдем, Ириш, навестим Кружкина.
— А чай? — возмутилась тетушка.
— Пусть пока остынет, мы быстро.
Мы поднялись к Василию, позвонили в дверь.
— Открыто! — донеслось из-за нее.
— Теперь ты первая. — Ирка посторонилась, пропуская меня.
Я поняла ее опасения. Если уж благовоспитанная тетя Ида заминировала порог подкладной чупакаброй, то от такой творческой личности, как наш художник, можно ожидать и медвежьего капкана.
Я осторожно потянула дверь, упреждающе крикнула в щелку:
— Вася, это мы!
Дождалась ответного:
— Входите, входите! — только тогда открыла дверь полностью и переступила порог.
Ирка, убедившись, что ничего страшного со мной не случилось, тоже вошла в квартиру и восхитилась:
— Какой бардак!
— О! Видели бы вы, каким он был изначально! Половину я уже убрал, — из дальнего угла выглянул хозяин квартиры.
В красном с белой отделкой спортивном костюме он выглядел как Дед Мороз, только в летнем варианте. С мешком, в перчатках, но без тулупа и шапки. И борода не длинная седая, а короткая рыжая.
Оставив на убранной половине помещения свой мешок, Василий энергичными пинками расчистил коридорчик в хламовнике, приблизился к нам и, торопливо стянув резиновые перчатки, припал к ручке Ирки:
— Рад, очень рад, дорогая Иринушка…
Мне друг художник только по-свойски кивнул. Я ему в музы не гожусь, не тот типаж.
У Василия классический вкус — как у Рубенса и Кустодиева.
— Мы на секундочку, Вася, просто узнать, как ты тут, нас там тетя Ида ждет. — Я сразу ограничила продолжительность дружеского визита.
Очень уж не хотелось, чтобы он перешел в субботник, а с Ирки станется предложить Василию помощь, она добрая.
— Понимаю и признателен даже за самую малость, — бархатным кошачьим голосом проурчал Кружкин, сладострастно елозя усами по запястью дорогой Иринушки.
— Вась, это уже не малость, после таких лобзаний жениться положено, — осадила та чрезмерно галантного кавалера, вырвала у него руку, спрятала подальше, за спину, и кивнула на разгром: — Пропало что-нибудь, нет?"
"— Я не уверен.
— Василий оглянулся, окинул взглядом кучу вещей на полу. — По-моему, даже прибавилось… Вот этих штанов совершенно не помню, и этой вазы, и этажерки…
— Ваза наша! — Я коршуном кинулась на упомянутый предмет, подняла и протерла синее с золотыми пуговками стекло рукавом.
