Миллионщик

Как я понимаю, ключ к успеху любого подобного предприятия лежит в кабинете его императорского высочества, великого князя Константина Николаевича.

Сенатор взял бумаги, его сухие, сильные пальцы с энергичным шелестом развернули листы. Он читал неторопливо, внимательно, и густые, кустистые седые брови то сходились на переносице, то удивленно приподнимались. В его глазах я не видел ни жадности, ни корысти, только интерес государственного мужа, оценивающего новый винтик для огромной имперской машины.

— Паровые драги… размягчение вечной мерзлоты паром… гидравлическая добыча… — бормотал он, пробегая глазами техническую часть, которую я щедро сдобрил терминами из будущего.

— Амбициозно. Смело. Что ж, великому князю это определено понравится! Он падок на все новое, в особенности на мощь пара и машин. Он видит в этом будущее России…

— Значит, есть шанс получить высочайшее одобрение? — поинтересовался я.

Глебов положил бумаги на стол и посмотрел на меня в упор.

— Шанс есть. Но есть и огромная преграда.

Его высочество — человек, которого сильно разочаровали. Он, как пылкий влюбленный, бросился в объятия прогресса, а его обманули. Имя его разочарования — Главное общество российских железных дорог. Те самые господа, с которыми мы собираемся воевать. Ему тоже обещали европейскую эффективность, скорость, неслыханный прорыв. А получили воровство, волокиту и роскошные особняки для директоров.

Глебов аккуратно закрыл папку с проектом «Сибирской золотопромышленной» и вручил ее мне.

— Он прочтет ваш проект, — продолжал сенатор, — и, конечно, восхитится размахом. А потом спросит: «А где гарантии? Что, если все эти паровые драги — такой же пшик, как и быстрое строительство дорог? Кто поручится, что это не очередной прожект для выкачивания денег из доверчивых акционеров?»

— Главной учредительницей выступит Аглая Степановна Верещагина, — сказал я. — Ее имя в Кяхте и по всей Сибири — само по себе немалая гарантия.

Во взгляде Глебова промелькнуло снисхождение.

— Для Сибири — да. Для Петербурга — нет. Для великого князя она уважаемая дама, но в то же время… всего лишь провинциальная купчиха. Он решит, что это вы, иностранец с грандиозными идеями, заморочили ей голову, и Аглая Степановна, в свою очередь, сама стала жертвой обмана. Нет, господин Тарановский! Имя Верещагиной — это хороший фундамент. Но чтобы пробить стену в Зимнем дворце, нужен таран. Поручитель, чье имя гремит на московских и петербургских биржах.