Миллионщик

Мы приладили к кабану пару веревок, которые нашлись у Орокана, впряглись и, упираясь ногами в снег, потихоньку поволокли нашу добычу вслед за нанайским другом и его собачьей упряжкой.

Усталые, но страшно довольные, уже в сумерках вернулись мы в наш лагерь. Новость об удачной охоте быстро облетела всех. Артельщики высыпали нам навстречу, с любопытством разглядывая огромные кабаньи туши. А женщины-нанайки тут же принялись за разделку мяса, предвкушая сытный ужин.

Вот только мясо надо было вымачивать, чтобы сделать более нежным, так что его мы отведали только на следующий день.

Даже часть мясца выделили нашим рабочим, в просяную кашу. Немного, если посчитать на каждого, но для них даже эта небольшая порция казалась царским подарком!

Наконец, поужинав, мы разошлись по избам. Левицкий был весел весь день, но к вечеру он вдруг как будто о чем-то задумался. Тень воспоминаний о былом пробежала по его благородному, по-мужски красивому лицу.

— Ты что загрустил, Вольдемар? — не вытерпев, спросил я его.

— Вспомнил, как охотился в батюшкином поместье.

В России, — наконец вымолвил он. — Ах, Серж! Каждый раз, глядя на наших нанайских друзей, я не могу не думать о том, насколько они счастливее нас! Они у себя на родине, а мы здесь — чужие…

Тут я каким-то шестым чувством понял, что ему надо выговорится, излить свои печали кому-то, кто сможет хоть как-то ему посочувствовать.

— Замучила ностальгия? Бывает!

— Очень! Хорошо тебе, Серж, ты не имеешь ни родни, ни близких. А я вот вспоминаю их — и сердце неспокойно!

— Послушай, Владимир Сергеич, — решил я задать давно занимавший меня вопрос, — а как ты попал в эти отдаленные края? Честное слово, ты не производишь впечатления висельника!

Я услышал, как Левицкий хмыкнул в темноте.

— Хочешь послушать мою печальную историю? Ну изволь! — произнес он, заваливаясь на свои полати и поудобнее подправляя подушку. — Мой покойный ныне батюшка — звали его, Сергеем Васильевичем — при разделе наследства моего покойного дедушки получил обширные владения во Владимирской губернии, на берегах Клязьмы, в шести верстах от городка Гороховец.

Главные достоинства сего поместья, насчитывавшего всего шестьсот душ, составляли не пахотные земли, а обширные леса, приносившие нам основной доход. Я, как и мой младший брат, Мишель, сызмальства назначен был в военную службу и очень рано покинул родные пенаты, отправившись учиться в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, что находится, как вам известно, в Петербурге.