Милые обманщицы. Безупречные

 – Дженна полезла в карман и достала смятый листок бумаги. – Это от Тоби.

37. Веревочные браслеты все равно уже не в моде

Эмили убрала волосы за уши и посмотрела на Дженну. Темные очки скрывали не только ее высокие скулы, но и надбровья, и все же Эмили смогла разглядеть несколько розоватых, сморщенных шрамов от ожогов на лбу.

Она вспомнила ту роковую ночь. Снова уловила мятный аромат свечи «Аведа» в доме Эли. Ощутила привкус чипсов с солью и уксусом во рту. Почувствовала под ногами шероховатые деревянные половицы, на которых она стояла у окна гостиной ДиЛаурентисов и смотрела, как Эли перебегает лужайку Кавано.

Дженна протянула ей грязный, измятый листок бумаги.

– Можно воспользоваться вашим телефоном? – попросил он. – Это срочно.

Эмили тупо уставилась на него, еще не до конца проснувшись. У нее за спиной возникла Кэролайн, и велосипедист начал объясняться с ней:

– Я просто ехал по лесу и нашел парня.

Он замолчал, и Кэролайн в ужасе распахнула глаза. Она побежала за мобильником. Эмили застыла у порога, пытаясь осознать происходящее. Она вспомнила, как Тоби ломился в дверь кухни. Как барабанил в стекло, а потом рванул в лес.

Она перевела взгляд на велосипедиста.

– Тот парень в лесу напал на вас? – прошептала она, чувствуя, как гулко билось сердце. При мысли о том, что Тоби всю ночь просидел в лесу возле ее дома, ей стало жутко.

Велосипедист прижал к груди шлем. Он выглядел ровесником ее отца, зеленоглазый, с седоватой бородой.

– Нет, – тихо произнес он. – Он был… под кайфом.

И вот теперь это письмо. Предсмертная записка.

Тоби казался ужасно измученным, когда бежал в лес. Не в тот ли миг он принял таблетки? Могла ли Эмили остановить его? И что, если Ханна была права – что, если Тоби не убивал Эли?

Все закружилось перед глазами.

– Держись, – прошептала Спенсер. – Все хорошо.

Эмили посмотрела на листок. Подруги тоже склонились над ним. Взгляд Эмили мгновенно выхватил строчки, адресованные ей.

«Эмили, три года назад я обещал Элисон ДиЛаурентис, что сохраню ее тайну, если она не выдаст мою. Она сказала, что никогда не проболтается, но, видимо, не сдержала слово.