Минус ангел

Его внимание привлек шум возле стойки неподалеку. Там стоял какой-то импозантный старик в военном мундире и скандалил во весь голос.

– Я не понимаю, сколько мне тут еще находиться? – кипятился военный. – Я на вас всех жалобу подам! Обратите, наконец, на меня внимание, сударыня!

– Господин Деникин, вас много, а я одна, – лениво отвечала девица в серой больничной форме, не отрываясь от красочного глянцевого журнала. – Сказано вам уже двести раз – ввиду того, что вас выкопали в Париже, а потом перезахоронили в Москве, вы автоматически опять попали в Чистилище.

Это техническая процедура. Главный Суд разберется, ждите.

– Я совершенно не просил меня выкапывать, – наваливался грудью на стойку генерал Деникин. – Как можно так поступать с человеком? Что мне, в Париже плохо было? Лежал себе в цветочках, кругом приличные люди…

– Отойдите от стойки, – в сердцах заорала девица, отшвыривая журнал. – Мешаете работать! Объясняла вам уже – как только, так сразу!

Насупившись, Деникин отошел в сторону.

К нему из толпы протиснулся другой генерал – моложе, лет тридцати пяти, но уже на костылях.

– Ну чего-с, Антон Иваныч? – с надеждой спросил молодой генерал.

– Ни хрена-с, господин Каппель, – махнул рукой Деникин. – Такая бюрократия, сладу с ними нет. Дайте закурить, милостивый государь.

– Грустно, – поделился откровениями Каппель, – у меня работа стоит. Только у негров ячейку коммунистической партии организовал, флаги пошили, «Интернационал» разучивали, как бац – и сюда.

Сижу словно на иголках – а как там без меня? Получается, годовая работа целиком насмарку.

– Вам Главный Суд определил социализм среди африканских народов пропагандировать? – с неприязнью сказал Деникин. – Сочувствую, батенька. Видимо, это вам за то, что красноармейцев живьем замораживали.

– Время такое было, – затянулся папиросой Каппель. – Они нас, а мы их. К тому же, может, я не специально. В Сибири, знаете ли, вообще холодно. Оставил красных в сарае на сутки, а вернулся – звенят, хоть на елку вешай.

Ну, вы здешних чинуш знаете – не докажешь, что не имел злых намерений.

– Это вы как в воду глядите, – согласился Деникин. – Я тоже объяснял, что воевал за Голос, царя и отечество. А мне в ответ – Голос в твоей помощи не нуждается, ибо он всемогущ, нечего на него грехи свои сваливать. И вот, определили меня потом на жительство… сами знаете куда.

– Да ничего страшного, Антон Иваныч, – философски заметил Каппель.