Минус ангел

– Хотя не спорю – военного человека существование в квартале хиппи с их вечным make love, not war в три минуты до истерики доведет. Но туда много кого из армейских отправляют. Начальника прусского генштаба Мольтке, например, или Александра Македонского не встречали? Хиляют в рваной джинсе и бренчат на гитарах, поправляя немытый хаер. Попривыкли…

– Я что-то никак не могу привыкнуть, – вздохнул Деникин.

– Дело житейское, – успокоил его Каппель. – Какие ваши годы…

Продолжение разговора Петровичу услышать не удалось – вернулся Баранов сразу с двумя бутылками беленькой в карманах: «чтобы второй раз не бегать».

Такая логика Петровичу была по душе. Он отвинтил крышку у своей бутылки и снова глотнул обжигающей жидкости. Глаза прыгнули на лоб. Ох и хорошо же пошла. Фигня, что теплая – главное, что есть.

– Ну ладно, обо мне мы поговорили, – сказал банкир. – Давай, дед, колись, как ты сюда попал. Тоже вон, смотрю – дырка в голове.

По мере рассказа Петровича лицо Баранова менялось. Пару раз он недоверчиво усмехнулся, качая головой, а потом даже всерьез нахмурился.

– Не говоря худого слова, говоришь? Просто пришли и пристрелили? Дед, да ты че? Ты родственник Чубайса, или у тебя бриллианты под полом?

– Да нет, – горестно сказал Петрович. – Были б бриллианты, нешто бы я к Фроське за ее денатуратом опохмеляться бегал? Они вот че хотели…

– Голод тут ни при чем, – нерешительно промямлил Петрович. – Там, вишь, какой случай у нас в деревне был… начальство из Москвы приезжало…

Прослушав вторую часть рассказа, банкир побледнел и надолго присосался к бутылке.

С неохотой оторвавшись от нее, он на минуту задумался.

– Дело явно пахнет керосином, дедушка, – произнес Баранов. – До тебя самого разве не дошло: тут что-то нечисто? Или доллары очи затмили?

Петрович глубокомысленно промолчал.

– Понятно, – вздохнул банкир. – Стандартная проблема современного российского народонаселения. Когда показывают бабло – другие органы чувств мгновенно отказывают. Мозги в первую очередь.

– Ты на мою пенсию поживи, умник! – оскорбился Петрович.

– Особенно когда неделями на подножном корму. Тебе в твоих куршевелях не понять.

– Все мы из Советского Союза, дедушка, – примирительно заметил Баранов. – Хотя щас на мне костюмчик за пять тысяч баксов, но и я тоже когда-то в очереди за туалетной бумагой стоял и отоваривал талоны на зубную пасту. Так что хватит о грустном. Я не знаю, кто были твои киллеры, но мне кажется, надо местный персонал в известность поставить.