Он отчаянно стучит по буквам на клавиатуре и с упоением смотрит в экран.
– Мелкий, ты чего? – Осторожно, дабы не напугать, кладу ладонь на острое плечо брата, чтобы ненадолго переключить на себя его внимание. Но Ваня весь там: с виртуальным другом в виртуальном разговоре, только печаль на его лице вполне себе реальная.
– Я поем позже, – объясняет на пальцах, уделив мне не больше минуты своего времени. – Я пока занят.
– Ладно, – киваю и ухожу.
На душе неприятно свербит, но я списываю это на усталость. Спускаюсь на кухню.
Остатки остывшей яичницы заглатываю, так и не ощутив её вкуса. Врубаю в гостиной «Нетфликс» и до полуночи смотрю всякую ересь. Нет, быть может, фильмы и ничего, но мысли так и вертятся вокруг брата, грубости Ули, отъезда родителей…
Перед сном я заглядываю в Ванькину комнату. Как и следовало ожидать, он опять не спит. Без устали скользит пальцами по клавишам, а сам где-то очень далеко. На столе замечаю поднос с нетронутой едой и лекарствами и не на шутку закипаю.
– Какого чёрта?! – повышаю голос, позабыв, что брат ни черта не слышит, и рывком разворачиваю его кресло к себе.
Малой морщится и всем своим видом даёт понять, что я не вовремя.
– Ты так и не поел! – демонстрирую жестами своё возмущение.
Он пожимает плечами, а сам продолжает пялиться в экран. Что там такого важного?
– Ты даже таблетки не выпил! – продолжаю возмущаться.
– Позже! – отмахивается от меня брат. – Иди спать!
– А ты?
– Я потом сам лягу! Я могу. Ты знаешь.
– Ладно, – соглашаюсь.
В конце концов он, как и я, имеет право на отдых от всех нас.
Я долго ворочаюсь в кровати и не могу заснуть. Раз двести проверяю сообщения в соцсетях, но всё тихо: Уля не скулит, моля о прощении, Лихачёв не мелет всякую чушь, даже пацаны, и те не спросят, как дела, и не поделятся очередным тупым сторисом. Непривычная тишина возвращает меня к словам Громовой, что я давно перестал пользоваться авторитетом среди своих. И, вроде, понимаю, что чушь – меня по-прежнему боятся и уважают, но неприятный осадок на дне души всё же остаётся.
"
"Я засыпаю с восходом солнца, и стоит ли удивляться, что утром не слышу будильник. Наплевать на учёбу и весь день проваляться в кровати – тот ещё соблазн, но начавшие желтеть синяки под рёбрами – лучшее напоминание о том, что прогулы – это зло. Я резко вскакиваю с постели, наспех чищу зубы и одеваюсь. На лету заглядываю к Ваньке, но тот дрыхнет без задних ног, и я решаю в очередной раз его не трогать.
