Мёртвое озеро

Она была ближе к цвету сырой курицы или к слизисто-коричневому?

– Заставь меня заткнуться, Джина. Повесь трубку. Однако погоди; если ты это сделаешь, если ты так поступишь, то никогда не узнаешь, что тебя ждет. И кто.

– Несомненно, ты хочешь этого. Но у тебя не будет времени. Я тебе обещаю.

Так холодно мне не было никогда в жизни. Его голос звучит все так же, как и прежде – разумно, спокойно, взвешенно. Рационально. Вот только ничто из того, что он говорит, нельзя назвать рациональным.

– Тогда скажи мне.

Ты тратишь время зря.

– Полагаю, ты узнала кое-что о твоем новом дружке Сэме? Тебе ужасно не везет с мужчинами, верно? Держу пари, он думал обо всех тех вещах, которые собирается сделать с тобой. Это предвкушение заводило его каждую ночь.

– И это все, что ты можешь сказать, Мэл? Потому что ничего другого тебе не остается. Ты можешь лишь врать. Ты никогда больше не увидишь меня. Никогда не прикоснешься ко мне. А я намерена переварить всю эту кашу.

– Ты даже не знаешь, что происходит.

Ты не видишь.

– Тогда скажи мне, – отвечаю я. – Скажи мне, что именно я упускаю. Я знаю, тебе до смерти хочется поведать мне, какая я глупая.

– И скажу, – подтверждает Мэл, и неожиданно его тон меняется. Маска спадает, и теперь я слышу, что со мной говорит монстр. Это другой, совсем другой голос; он даже звучит не по-человечески. – Я хочу, чтобы ты знала: когда это случится, когда все рухнет, это будет твоя вина, бесполезная тупая сучка. Мне следовало начать с тебя.

Но я покончу с тобой, рано или поздно. Ты говоришь, я никогда не прикоснусь к тебе? Еще как прикоснусь. Я тебя наизнанку выверну.

От этих слов мое тело покрывается гусиной кожей; я вжимаюсь в угол, как будто он даже по телефону способен дотянуться и схватить меня. Его здесь нет. И не будет. Но этот голос…

– Ты никогда не выйдешь из тюрьмы, – удается выговорить мне. Но я произношу это не как Гвен, а как Джина. Сейчас я Джина.

– А ты разве не слышала? Мой новый адвокат считает, что я стал жертвой нарушения прав.

Возможно, удастся опровергнуть кое-какие улики. Возможно, будет новый суд, Джина. Как ты думаешь, тебе захочется снова пройти через все это? Ты хочешь еще раз давать показания?

От этой идеи меня тошнит физически, и я чувствую, как к горлу подкатывает волна обжигающе-кислого вкуса. «Не отвечать ему. Повесить трубку». Я кричу это себе так, словно нахожусь снаружи собственного тела.