Мёртвое озеро

Он показывает мне карту местности вокруг озера Стиллхауз, говорит о поисковых партиях, о постах на дорогах, о проверке каждого жителя Стиллхауз-Лейк. Я рассказываю ему о Йохансенах, которые своим блестящим внедорожником блокировали нам путь и смотрели в другую сторону, давая возможность тем уродам избить нас или сделать что похуже. Я сжимаю кулак, и впечатываю его в стол, и чувствую, что там, где поверхность дерева выщерблена, твердый край чуть изгибается вверх – и он относительно острый. Если постараться, об него можно порезать запястье.

– Могу я идти? – тихо спрашиваю я Престера. Тот изучает меня поверх очков для чтения, которые надел, чтобы взглянуть на карту. Детектив похож на университетского профессора-сухаря – можно подумать, что кошмарное похищение моих детей для него лишь академическая задача. – Я хочу искать своих детей. Пожалуйста.

– Там кошмарные условия, – сообщает он мне. – Грязь. Дождь льет, как из ведра, в лесу трудно разглядеть что-либо. Очень легко свернуть не туда, заблудиться, упасть, сломать что-нибудь… в общем, всякое может случиться.

Лучше сейчас оставить это профессионалам. Может быть, завтра будет лучше. Погода исправится, и нам в помощь прибудет вертолет.

Я не могу понять, считает ли он, будто проявляет ко мне доброту, или просто намеревается задержать меня здесь как можно дольше, на тот случай если всплывут какие-нибудь улики. Я уже переоделась; Кеция привезла джинсы и рубашку из моего гардероба, с невероятной точностью выбрав мои самые нелюбимые вещи.

Прежняя одежда – толстовка, рубашка, спортивные штаны, кроссовки и носки – отправлена в лабораторию. Полагаю, чтобы проверить, нет ли на них крови моих детей.

Мне хочется закричать снова, но не думаю, что Престер поймет. И от этого не будет никакого прока. Наоборот, это даст ему повод задержать меня еще дольше.

Я просто смотрю на него, отчаянно пытаясь не моргать, и каким-то чудом мне это удается. Наконец Престер вздыхает и откидывается на спинку стула. Затем снимает очки, кладет их поверх карты и потирает глаза – они явно устали.

Вид у него измотанный, кожа обвисла складками, как будто за последние дни он потерял пару десятков фунтов и постарел на столько же лет. Мне было бы жаль его, если б сейчас я не испытывала другие, куда худшие чувства.

– Можете идти, – говорит он мне. – Я не имею права вас задерживать. Нет никаких свидетельств чего бы то ни было, не считая того, что сегодня вы стали жертвой целых двух преступлений. Мне жаль, мисс Проктор.