Мёртвое озеро

Знаю, что это не поможет, но мне действительно жаль. Не знаю, что бы я делал, если б мои девочки вот так пропали. – Я уже поднялась со стула. – Подождите секунду. Подождите.

Я не хочу ждать. Я стою, вся вибрируя от готовности сорваться с места и бежать. Престер тяжело поднимается с места и выходит. Он запирает за собой дверь, и я слышу, как щелкает замок. Сукин сын! Мне хочется разнести дверь в щепки. Но отсутствует Престер недолго. Он возвращается, неся… мой рюкзак. И пакетик для улик с моим телефоном внутри.

– Вот, – говорит он. – Мы уже проверили ваш пистолет и сделали из него достаточно выстрелов для баллистической экспертизы. Софи подтвердила время вашего прихода в тир и ухода оттуда, показания офицера Клермонт тоже свидетельствуют в вашу пользу. Мы сняли данные с вашего телефона и клонировали номер.

Я думаю о том, что он не обязан отдавать мне эти вещи; полиция не возвращает улики – по крайней мере, возвращает их не так легко. Но в его усталых глазах я читаю, что он беспокоится за моих детей и за меня.

Беру рюкзак и закидываю его на плечи, потом достаю телефон из пакета и включаю. В батарее все еще осталось немало процентов заряда, и это хорошо, потому что я не могу вернуться домой за зарядным устройством. Сую телефон в боковой карман рюкзака.

– Спасибо, – и нажимаю на ручку двери. Она открывается без сопротивления. По коридору идет полицейский, но он просто бросает на меня взгляд и проходит дальше. Никто не собирается становиться у меня на пути.

Я оборачиваюсь и смотрю на Престера. Он выглядит поникшим. Измотанным.

– Скажите, чтобы отшлифовали наждачкой край стола, – говорю я ему. – Кто-нибудь может вскрыть вены этим сколом.

Детектив смотрит туда, куда я указываю, и протягивает руку, чтобы провести пальцем по сколотому краю. Прежде чем он успевает что-то сказать – если вообще собирается что-либо говорить, – я направляюсь к выходу через приемную. Хватаю первого же попавшегося детектива – того молодого, который сегодня утром приносил Престеру кофе – и спрашиваю, где Сэм Кейд.

– Я подброшу ее, – произносит голос за моей спиной, и, обернувшись, я вижу Лэнсела Грэма. Сейчас он не в форме, а в светлой фланелевой рубашке, потертых старых джинсах и туристских ботинках.