Кто-то из присутствовавших при этой беседе проболтался, и неутомимые журналисты, как мухи, мгновенно разнесли эти слова русского царя по всем уголкам «цивилизованного мира».
Среди европейской аристократии, разделившейся на две партии, началось смятение умов. В общем, разговоров и обсуждений теперь будет как минимум до Рождества.
Сейчас император, нежно придерживающий ручку юной принцессы, перебросился парой слов с командиром «Светланы», капитаном 1-го ранга Шеиным, потом благосклонно кивнул Петру Николаевичу Дурново и полковнику Антоновой.
Сочтя, что он исполнил долг вежливости перед старшим поколением, Михаил направился в сторону стоящей на корме компании молодежи.
– Добрый вечер, господа! – на правах хозяина поздоровался он с присутствующими. – Мадмуазель Ирина, в этом платье с таким красивым орденом вы выглядите просто очаровательно.
– И вам добрый вечер, ваше величество, – присела в легком книксене Ирина Андреева, – спасибо вам за комплимент. В ответ скажу, что камуфляж, тельняшка и черный берет неплохо гармонируют с вашим мужественным лицом.
Знаете, я как будто снова чувствую себя дома.
– Туше! – тихо сказал император. – Как говорил мой учитель фехтования – счет по одному. Мадмуазель Ирина и господин штабс-капитан. Не побудете ли вы немного с моей невестой, чтобы ей не было скучно одной? Я хотел бы поговорить немного с глазу на глаз с господином Джугашвили.
Оба пришельца из будущего синхронно кивнули, а штабс-капитан Бесоев, улучив момент, незаметно пожал Кобе руку в знак поддержки.
– Ну, вот и отлично, – сказал Михаил. – Дорогая, – обратился он к принцессе Масако, – побеседуй со штабс-капитаном Бесоевым и мадмуазелью Ириной. А вы, господин Джугашвили, если вам так будет угодно, пройдите со мной вон туда, к подветренному борту.
– Господин Джугашвили, – сказал император, когда они отошли от компании и оказались подальше от посторонних ушей, – о вас я знаю почти все, да и вы обо мне, наверное, тоже. Поэтому считаю, что нам пора поговорить прямо и открыто.
Вы согласны со мной?
– Да, ваше величество, согласен, – так же твердо ответил Коба. – Пусть я еще не тот товарищ Сталин, каким стал в будущем, но мне хотелось бы, чтобы моя жизнь в этом мире была такой же честной и полезной для нашего народа, как и у моего двойника. Мы можем говорить с вами, как мужчина с мужчиной. Я верю вам, поскольку мне известно, что в той истории Михаил Александрович Романов не совершил ни одного подлого поступка.
