– Очень хорошо, – кивнул Михаил и облизал языком вдруг пересохшие губы, – господин Джугашвили, скажу вам прямо, вы, как и господин Ульянов, – не совсем обычные люди. С вашим талантом организатора, вашей силой и убежденностью, вашим стремлением к правде и справедливости, вы можете стать для России как величайшим благом, так и величайшим злом.
Как российский император я просто не имею права разбрасываться такими талантами, как вы. Но я также не имею права подвергать вверенную мне Богом страну риску начала большой смуты.
Господин Ульянов, например, уже согласился сотрудничать с нашим правительством в деле исправления трудового законодательства и контроля за его исполнением.
Дадите ли вы свое согласие на сотрудничество? Кстати, чтобы вам было легче со мной общаться, в отсутствии посторонних можете обращаться ко мне по имени. Ведь мы с вами ровесники…
Коба немного напрягся.
– Как вы, ваше… Извините, как вы, Михаил, видите мое сотрудничество с вами?
Император усмехнулся:
– Я думаю, для начала вам, вместе с прелестной мадмуазель Ириной, стоит заняться газетами.
Я хочу иметь в России печатный орган, который рассказывал бы читателям о состоянии дел в стране. Причем говорил правду, одну лишь правду и ничего, кроме правды. Ну, вы меня поняли? Когда собираешься чистить Авгиевы конюшни, полезно представлять себе объем предстоящей работы.
Коба серьезно кивнул:
– Если вы, Михаил, действительно хотите знать о России настоящую правду, и сделать ее доступной для миллионов, то я согласен. Но как быть с цензурой? И кто даст деньги на ее издание?"
"– О цензуре, Иосиф, не беспокойтесь, – усмехнулся император, – это я возьму на себя.
Только учтите, что по каждому вашему острому материалу на местах будет проводиться обязательное следствие, так что необходима абсолютная достоверность информации. Ну, а на какие средства будет выходить эта газета – это не должно вас волновать. Кроме тех средств, которые вы будете получать в качестве прибыли, некие состоятельные частные лица будут регулярно делать щедрые пожертвования.
Ну что, Иосиф, вы готовы к этому Гераклову подвигу? – и император протянул Кобе руку.
– Возьмусь, – ответил тот, пожимая Михаилу ладонь, – только потом, чур, не жаловаться, ваше императорское величество!
2 апреля (20 марта) 1904 года, утро. Балтийское море, 60 миль южнее острова Готланд, борт крейсера «Светлана»Старший лейтенант Бесоев Николай Арсеньевич
На полных парах мы идем домой. Домой – это в смысле в империю, в Санкт-Петербург.
