Безусловно, я нужен ему, как и он мне, но зачем, страдая самому, заставлять страдать и его? Я думал… А, не знаю, о чем я тогда думал…
Рой обнял Энди со спины, прижавшись подбородком к плечу.
— Кстати, все хотел тебя спросить. А почему ты ни разу не надевал часы?
— Не хотел, чтобы они напоминали тебе… не знаю. Стеснялся, наверное.
— Если я подарю их тебе во второй раз, будешь носить?
— Не знаю. У меня никогда не было часов.
— Мне было бы приятно.
— Ладно.
— Странно. Я даже помню, что ты сказал мне тогда.
— Я сказал, что не стоит этого делать.
— Ты и сейчас думаешь, что не стоило?
Энди не ответил и лишь потянулся за поцелуем.
— Скажи, чем пахнет вода? — поинтересовался парень.
Рой задумался.
— Болотом.
— Они не пустили меня дальше порога, — вдруг очень по-взрослому произнес Энди. — Потом пожалели и разрешили посидеть в сушилке, пока не высохнет одежда. Так я и сидел там до рассвета голый. А когда наступило утро, ушел и забыл про тебя. Подумал, что богатому обдолбанному засранцу не будет до меня никакого дела…
— Обдолбанному засранцу?! — возмутился Рой резко развернув к себе Энди.
— Это кто ""обдолбанный засранец""?!
— Ты, — улыбаясь, ответил парень.
— Посмотри мне в глаза и скажи это еще раз, — настаивал Маккена.
— Так и есть, — мальчишка не закончил фразу, впившись в губы Роя.
— А ты — похотливый развязанный щенок, — услышал он сквозь прерывистое дыхание.
— Только не говори, — высвободившись, успел произнести Энди, — что мы будем трахаться на мосту.
— А чего говорить, когда мы уже…
— Пойдем в машину.
— Не успеем.
Небо покрылось ветрянкой звезд. Чайки вдалеке пробовали последние ноты. Блики в реке покачиваясь передразнивали Энди с Роем. И вода как-то слишком сильно пахла болотом. И какая разница, что парапет пытается холодом прощупать живот парня, а мимо несутся машины? Не все ли им равно, когда непреодолимое желание слияния поглощает целиком, и нет ни сил, ни времени сопротивляться? Рой бьется, целует, а Энди зажмуривает глаза до белых всполохов, а внутри, как ветер сквозь печную трубу, воет «хочу».
Мост. Река. Блики. Машины. Хочу.
— Знаешь, — помолчав, произнес Маккена. — У меня родилась одна идейка. Что, если я попробую снимать тебя здесь?
— Здесь?
— А что? Ты — классный. Я — классный. Парапет и река - тоже классные. Не слиться ли нам в одном едином творческом экстазе? Ты - на парапете. Я -
с фотоаппаратом. Река - под нами. Разве не здорово?
— Наверное, — задумавшись, протянул Энди.
