Теперь даже не надеюсь.
— Хочу ответить на твой вопрос, — прошептал Рой, окутывая мальчишку объятиями.
— Не помню, чтобы я о чем-то спрашивал.
— Не спрашивал, но я отвечу. Baby, you can have whatever you like, — услышал Энди слова своей любимой песни."
"Роя словно разорвало. Разделило на двоих совершенно разных людей. В нем словно столкнулись два мира. Нежный и страстный. Необузданный и рассудительный. Грубый и ласковый. Энди изнемогал, не понимал, не успевал чувствовать, потому что Маккена бросал его из одного края вселенной в другой.
Он то топил парня в водопаде так, что тот почти задыхался, то выдергивал, укачивая в мягких волнах. То грубо сталкивал с обрыва, и мальчишка уже чувствовал, как разбивается, то подхватывал, опуская на стройный воздушный поток. Ощущения и чувства накатывали в разных фазах, сбиваясь, перемежаясь, и после осколками взорвавшейся гранаты летели в разные стороны. То ли слезы, то ли пот струями стекали по вискам. Рой скалился, слизывал их. Энди с трудом соображал, что и воли у него тоже не осталось.
Она попросту сбежала. Он готов был упасть в обморок, но для этого надо было потерять сознание, а его не было. Видимо, оно упало в обморок без него. И у сердца случился коллапс. Оно запуталось в собственных отделах и теперь беспорядочно хлопало клапанами, прогоняя неровные потоки разжиженной крови. Энди ощущал себя отдельно от самого себя. И даже отдельно он был много раз отделен от отдельного. Казалось, Рой извлек из него все, что только можно было извлечь из этого безвольного набора плоти и духа.
Но давящий яд обиды впрыскивался дозатором в равных долях. Он не смешивался ни с чем, оседая тяжелыми ртутными шариками.
— Дыши, — прошептал Маккена, нежно целуя окончательным угасающим титром.
Хотелось разрыдаться. Последняя доза ртути стекала по стенкам души. Она еще не достигла дна, когда реле дозатора впрыснуло новую партию. Энди только вздохнул в ответ. Ему предстояло разобрать беспорядочно сваленную кучу обломков его самого, пазл из тысяч непохожих друг на друга разномастных деталей.
Рой улыбаясь наблюдал за регенерацией парня. Тот восстанавливался тяжело, ибо клетки, перегруженные тяжестью, потеряли эластичность.
— Скажи, — спустя мгновения вечности спросил Маккена. — могу я то, что делал сейчас для тебя, сделать кому-то еще?
Энди едва заметно улыбнулся краешками губ. Чуть дрогнули веки, рождая первый взгляд. Неясный. Расплывчатый. Сладкий.
— Надеюсь, теперь ты знаешь, кто ты для меня.
