Безжизненные перья сломались о землю, и ветер трепал бесполезные спутанные бороздки. Рой присмотрелся еще и разглядел перед парнем неподвижную фигуру старика. Он сидел, скрестив ноги и запрокинув голову с закрытыми глазами. Старик… Выцветшая синяя повязка, поношенная жилетка, обесцвеченная многолетними стирками рубашка. Мудрое спокойное лицо, изъеденное каньонами времени… Такое знакомое, словно смотрел в него бездну времени. Рой узнал его сразу. Там… на дороге… секунды, которые спасли ему жизнь. Он помнил каждую из них, словно они длились часами.
Время пересчитывало их, но вдруг споткнулось, пропустив четыре счета, а после четко защелкало вновь. Четыре секунды, чтобы он жил. Четыре секунды, за которые Энди вновь разменял свою жизнь, потому что выбрал жизнь Роя. Те же четыре секунды там, на мосту, когда парень впервые выбрал его жизнь. Четыре секунды из тех минут, когда жизнь Энди оборвалась, потому что никому не нужен был выбор.
Рой вел машину. Он не спешил. Там, на заднем сидении было нечто очень важное… основное… главное.
Энди спит, сидит неудобно, сползая вправо. Сон чуть разгладил напряженные струны, но не смог стереть печать печали. Стив поворачивал в сторону Роя голову и улыбался, молча и трагично. Он не сказал ни слова. Маккена тоже не сказал, но взгляды их встречались, и они успевали за эти мгновения сказать друг другу очень многое."
"Энди вновь мнется в дверях, словно что-то не позволяет войти. Это трудно. Еще труднее, чем в первый раз. Он делает несколько нерешительных шагов и оглядывается на Стива, будто именно у Стива в руках последний спасательный трос.
Рой суетится, создавая бесполезную турбулентность. Шон существует на какой-то прямой, но очень медленно, что позволяет ему пытаться думать.
— Наверное, ты голоден? — как-то коряво, но наконец спрашивает Рой.
Энди отрицательно качает головой.
— Можно, я возьму воды? — спрашивает парень, ожидая, что хозяин укажет ему на стул, который можно занять.
— Почему ты спрашиваешь? — уже на середине фразы Маккена знает ответ.
Энди не отвечает, но и не решается открыть шкаф с посудой.
Он знает в этом доме все, но все покрыто пленкой отчуждения, и Энди неуютно. Не проходит и десяти минут и Стив, и Рой понимают — перед ними незнакомый, закрытый, измученный человек.
— Энди, — мягко говорит Шон. — Наверное, ты не против принять душ? Я принесу твои вещи.
Он не успел коснуться перил лестницы, как Энди нерешительно окликнул его. Он говорил медленно, неуверенно указывая на вешалку у входной двери.
