Слишком большое сопротивление тонн воды. Рой. Он разный. Утренний, вечерний, пасмурный, разгневанный, терпкий, восхитительный, устрашающий… Его бывает много или не бывает вообще. Он несет с собой бриз, ураган, легкую рябь, мощные волны. Нежно ластится, озлобленно пенится. Каким бы он ни был, он постоянно движется, и они оба не в силах уйти с берега и лишь заворожено всматриваются в даль. Мир Роя. Он сказочный, несуществующий. Он просто невозможный. Где только он находит его? Как видит там, где ничего нет? Как может снимать так, что люди липнут к картинам, словно он добавлял в пленку магнитную пыль? .
."
"Прошло не больше пары минут, и Энди вдруг понял, что все его обиды — сущая ерунда. Рой все равно получит то, что хочет. И он сам получит, потому что хочет, чтобы Маккена получил это. Пусть мир захлебнется, осуждая его. Это его счастье, и он не откажется от него никогда. Пить утром кофе, когда в одной чашке черный и несладкий, а в другой и не кофе вовсе, потому что с молоком и сахаром. Ставить на стол пиццу, где на одной половинке сыр с плесенью, а на другой и не сыр вовсе, потому что без нее.
Завязывать Рою галстук, потому что тот так и не научился, и всякий раз злится, ссорится с Энди и пытается сделать это сам. Безуспешно. Возвращаться с гастролей и понимать, что ночи Маккены не были одинокими, потому что подушка пахнет Стивом. Оставаться у Стива, зная, что Рой не ревнует… Нет, не зная, потому что Рой все равно ревнует, а после улыбаться в одиночку, засыпая, потому что самому ревновать не получится, даже, если очень постараться.
Идеальные отношения, потому что самое ценное в них именно люди. И люди такие, как они есть. Все может быть совершенным и безупречным, и… скучным, потому что позволяет создать подобие. Изюмину дает неповторимость, неподражаемость, если хотите, шероховатость. Конечно, шероховатость Роя иногда натирает, но это дает возможность помнить, что она существует. Пусть он остается таким, как есть, потому что иначе Рой перестанет быть Роем…
Энди вдруг вспомнил про подарок, что привез Маккене.
Вспомнил и улыбнулся. Он классный. Парень специально летал за ним в Испанию. Ни больше, ни меньше, просто взял и слетал. Художник, буквально пленивший Роя своим ви′дением мира… Господи, с тех пор прошла не одна тысяча лет, а Энди до сих пор помнит, как впервые встретил его. Выставка, на которой дощатый причал и чайки… Он приходил почти каждый день и подолгу рассматривал фотографии, но, подойдя к «причалу», останавливался и замирал, глядя на полотно.
