Энди тоже подолгу смотрел. На человека. Парню было приятно. Ему тоже нравилась эта фотография. Он даже почувствовал внутри себя гордость. Рой прекрасный фотограф, но и он причастен. Это и его причал. И его чайки.
Наверное, Энди бы забыл о посетителе, если бы Рой неожиданно не сказал:
— Он художник.
— Почему ты так решил? — удивился парень.
— Потому что он смотрит на чужой мир жадными глазами творца.
Энди словно знал, что эта фраза потребуется, поэтому и не стал убирать ее на чердак пыльной памяти. Он посмотрел на посетителя еще раз и увидел то, о чем говорил Маккена.
Такой же взгляд бывал и у Роя, и парень улыбнулся.
Жизнь перелистала книгу времени и теперь задержалась, рассматривая иллюстрации новой выставки. Черно-белое ню. Маккена любил и восхищался человеческим телом. Боготворил его. Ему было подвластно видеть его разные ипостаси. Вот страсть. Вот гордость. Вот изящество. Вот совершенство. Рой работал жадно. Он точно знал, что хотел от каждой модели. Энди был счастлив. По-настоящему. Первый раз за последние три года.
Только сейчас, после работ Маккены он смог вновь взглянуть на обнаженное мужское тело и увидеть в нем красоту. Вновь увидеть. Рой заражал. Он словно сорвался с цепи и теперь пожирал жизнь. Он заглатывал ее кусками словно хищник, рвущий плоть со своей жертвы. Воздух вокруг него стал упругим и пронизался флюидами. Но самой вожделенной пищей для него оставался Энди. Тело, которое можно разминать, разогревать, а после… В общем, фотографировать, едва лавируя между трясками от творческого перевозбуждения.
Парень вновь был желанен, обласкан и зацелован. Маккена снимал его везде, и мальчишке не так уж часто удавалось добраться до одежды, чтобы по дороге не подвергнуться очередному, скажем так, творческому вдохновению Роя. Маккена был безумен. Из него, как из бутылки взболтанного шампанского вышибло пробку, и энергия шумной пеной заливала все вокруг. Рой сотрясал пространства, и ударная волна сбила даже Стива. Шон обожал черно-белое ню и не успел ничего понять, а Рой уже снимал и его.
Потом целовал, хулиганил и снова снимал. Фотографии истекали любовью, массажным маслом и сексуальной энергией. Кастинг моделей ошеломлял, город кишел растяжками и рекламными плакатами, продюсеры едва поспевали перелопатить тонны дел.
Выставка только-только открылась, а Маккена уже получил несколько серьезных предложений.
— Началось, — лукаво зашел по кругу Энди. — Неужели ты не хочешь посмотреть, что там происходит? Интересно же.
