Ты весьма увесист, особенно, когда наваливаешься сверху…
— Ты нагло врешь! Проверим?
— Рой!
— Ладно, уж. Не бойся. Так что там с художником? Ты дал ему шанс найти меня?
— Он хотел показать тебе что-то.
— Боги! Надеюсь, это не то, о чем я думаю…
— А ты вообще способен хоть о чем-то кроме этого думать?
— Разумеется. Я вот думаю согласиться на вторую чашечку кофе.
— Так ты встретишься с ним? Соглашайся, иначе пойдешь делать вторую чашечку кофе сам.
— Она получится препоганая. Энди, ты так и остался кусочком дерьма и, чувствую я, это уже навсегда.
Манипулятор мелкий! Шантажист…
— Ну, же!
— Да. Согласен я на что угодно! Кофе дай.
Маккена был поражен. Он никогда не был ценителем живописи, но испанец низринул твердыню его убеждений. Рой словно стоял в дверях, приоткрывшихся в прекрасный мир. Берилловое море со сладостью растворенного солнца, исходящие запахом меда цветы, тонущий в сметаной неге берег. «Должно быть, он рисует свое имя» — отчего-то подумал Маккена. Диего Мендес (2). Оно такое… похоже на лунный камень в переливах целомудренно-голубого и незрелого желтого, с оттенками свежего, только что собранного нектара и звучанием приглушенных колокольчиков.
В таком мире должны жить ангелы, и Рой увидел их на следующих картинах. Определенно, Мендес знал этих существ, так уверенно и спокойно были прописаны их лица. Не мужчины, не женщины, но если все же смотреть на них, как на мужчин, они необыкновенно красивы, как мужчины. Однако, если смотреть на них, как на женщин, они прекрасны, как женщины.
Диего терпеливо ждал, пока Маккена рассматривал альбом с репродукциями, но после растерялся, когда Рой уставился на него, всем видом давая понять, что тот должен что-то сказать. Мендес надеялся на отклик и просто не ожидал… Нет, тогда он еще не знал, что Рой — это Рой.
— Я даже не знаю, что сказать, — замялся он, пытаясь пристроить хоть куда-то ставшие вдруг неприкаянными руки.
— Где это можно увидеть живьем? — спросил Маккена так, словно они болтали об этом уже пару-тройку часов.
— Выставка прошла в нескольких европейских городах, — начал почти оправдываться Диего.
— Я надеялся организовать ее здесь.
Рой пропустил объяснение, еще раз перелистывая альбом.
— Почему ангелы? В мире гораздо больше страдания. Этот мир скорее для демонов.
— После вашего падшего ангела… как вы сделали это?
Маккена ответил не сразу. Ему требовалось время, чтобы выстроить слова, как-то внезапно смешавшиеся колтуном. Так было всегда, когда речь заходила об этой выставке.
