Постиг суть вещей! Докопался! Кто-то, словно тянет за этот крючок, и Рой чувствует, как он поворачивается в плоти. Обоюдоострый, с заточенным наконечником. И Энди чувствует, только улыбается. Хорошо, черт возьми, что он есть. Удержал. Не дал соскочить и разбиться…
Прерия. Мудрые старые пески. Она ждала. Терпеливо и молча. Энди чувствует, ощущает ее дыхание. Размеренное. Глубокое. Что стало с его жизнью? Не песок уже. Пыль. Тяжелая. Намокшая. Степь позволяет думать. Снимает покрова, оголяя суть. Поворачивает ее, словно проецирует в трехмерном изображении, раскрывает, являя голую сердцевину.
И парень думает. Нет, не думает. Не до того. Просто чувствует, и чувства громоздятся, валятся бесформенной кучей. Думать не получается, потому что все забито обидой. Он не осознал еще, не понял, где он. Надежда — страшнейшая из категорий. Она искажает реальность, заставляет не понимать, что есть черты, которые можно переступить лишь в одном направлении. Это, когда уже не будет. Уже. Не. Будет.
Парню не было жаль себя, ему было жаль надежду, которую он вынашивал, как ребенка в утробе своей души.
Теперь он мертв, но Энди еще не осознал это, и его материнская суть вопит о невосполнимой утрате. Надежда мертва, но он не готов принять, потому и не решается похоронить. Природа хнычет, брызжет моросящим дождем, словно пытается удержать слезы, а Энди не пытается. Они текут по щекам, и душа сжимается, лишаясь влаги. Степь молчит. Мудрая, она позволяет ему плакать. Пусть текут, иначе, оставшись внутри, они взорвут ему сердце.
Вечереет. Выцветает день, и наступает бесконечность. Мрак наползает чистильщиком, запрограммированным роботом с металлическими щетками. Сейчас сотрет картинку, соскребет шелуху, оставив дрожащую суть. Прохлада шершавым кошачьим языком вылизывает кожу, вздыбливая волоски, и они восстают антенками, словно готовятся уловить приближение чужака.
Парень сидит, обхватив колени и зарывшись лицом в скрещенные руки. Он опять один во всем этом мире. Только он и прерия, и она разговаривает с ним.
— Грея, — почти вслух заскулил Энди. — Что мне делать?
— Посмотри-и-и-и други-и-и-ми глазами-и-и-и, — парень так явно слышит ответ, словно кто-то шепчет слова на ухо.
— Не могу. Мне страшно."
"— Хочешь расскажу-у-у-у, что ты видишь… видишь… видишь? Ты это знаешь… знаешь… знаешь, но боишься услышать-ть-ть. Больше всего на свете ты хотел, что бы он выжил… выжил… выжил. Ты готов был отдать, что угодно, лишь бы это было так… так… так.
