Ибо сам Всевышний начал со слов, создавая сей мир…
Королева благодарила Бога за то, что образумил ее подданных и просила мужа. Хорошего, славного мужа, который бы защитил народ Англии от всяких угроз.
Молилась долго.
Молилась истово.
Даже слезы время от времени сбегали по ее щекам из-за переполняющих женщину чувств…
И тут ей показалась, что за ее спиной кто-то ходит… словно какие-то тихие, кошачьи шаги, характерные для прислуги, не желающей взволновать или как-то потревожить свою Госпожу.
– Я же просила оставить меня в покое! – раздраженно произнесла королева.
Не очень громко, но достаточно отчетливо для того, чтобы тот нарушитель все услышал и удалился.
Вместо этого шаги ускорились. И буквально в пару секунд этот некто совершенно к ней приблизился.
Королева опустила руки, что держала, сложив ладони лодочкой, и начала разворачиваться. С растущим раздражением и даже злобой на лице. Однако в этот самый момент на ее шею накинули тонкие шелковый шнурок. И захлестнув его на затылке, потянули за концы.
Сильно.
Очень сильно.
Из-за чего Елизавета рефлекторно открыла рот, а руки ее бросились к этому шнурку. Однако он был очень тонким и сильно врезался в шею. Да, худую. Но это ему ничуть не мешало.
Пальцы Королевы заскребли по шее, раздирая кожу, пытаясь добраться до шнурка. Но все без толку.
Тот, кто стоял сзади, только сильнее потянул за его концы, крепче затягивая удавку на тонкой, хрупкой шее. И даже немного встряхнул тело своей жертвы, явно увлекаясь.
Королева не только пыталась орудовать пальцами, но и пыталась встать.
Но куда там…
– Сдохни исчадие ада… сдохни… – шипел мужской голос совсем рядом. Знакомый голос. Только Елизавета, все сознание которой пребывало в панике, не могла его вспомнить. Да и не пыталась. Все, что она хотела сейчас – освободиться от удавки.
Жуткий ужас охватил ее… Животный… Первобытный…
Но силы и без того невеликие, покидали слабую женщину. Ту, что еще несколько минут назад, считала себя подлинной и нераздельной владычицей Англии. Ту, что еще несколько минут назад не сомневалась в своей власти и могуществе.
Потихоньку угасла картинка.
Все тело билось. Дергалось. Но потихоньку успокоилось и оно.
Где-то на краю угасающего сознания пришла мысль о том, что она испражнилась. И что это позор. Как же она предстанет перед своими подданными…
И вот, спустя несколько минут мучений, ее тело обмякло.
Взор потух.
Однако убийца еще добрые несколько минут не отпускал удавки. Изо всех сил затягивая ее на хрупкой шее.
