— Сейчас, ждите здесь, — сказал голос, как мне показалось, мужской.
В прихожей зажегся свет, мы вошли, но там уже никого не оказалось. Будто с нами разговаривали здоровенные часы, которые стучали напротив двери. Потрясающие часы! Выше моего роста, с тремя гирями, начищенными еще ярче дверной таблички. Часы тут же проиграли мелодию колокольчиками и стали бить густым тройным звоном — одиннадцать часов. Я охнул, потому что все началось ровно в половине девятого, всего два с половиной часа назад. В школе прошло три урока — и столько всего сразу! И Верка еще.
А Верка очень нежный и доверчивый. Позавчера подошел к милиционеру и спросил: «Дядь, почему вам не дают драчных дубинок?»...
Зазвенело стекло. Кто-то закричал тонким старушечьим голосом. Резко распахнув дверь, в прихожую выскочила женщина в белом халате, с чемоданчиком, совершенно седая. Она стремительно оглядела нас синими эмалевыми глазами. Спросила басом:
— Раненый в тире? — и уже была на лестнице."
"А мы едва поспевали за ней. Вот так пенсионерка! Из квартиры пищали: «Егоровна!» — она молча неслась вниз по лестнице, потом по дорожке вдоль дома и по четырем ступенькам в подвал.
Степка забежал вперед, распахнул дверь и повел докторшу по коридору в кладовую.
ДОКТОР АННА ЕГОРОВНАСурен Давидович был в кладовой наедине с Рубченко. Стоял, прислонившись к шкафу, и хрипел астматолом. Когда мы вошли, он поклонился и проговорил:
— Здравствуйте, Анна Георгиевна. Вот. — Он показал на койку.
— Вижу. Меня зовут Анна Егоровна... Ого! Детей — за дверь.
— Я расстегнул рубашку, — сказал Сур.
Она доставала стетоскоп из чемоданчика. Мы, конечно, остались в комнате, в дальнем углу, под огнетушителями. Анна Игоревна что-то делала со стетоскопом, вздыхала, потом стукнула наконечником и бросила прибор в чемоданчик.
— Давно произошел несчастный случай?
Сур сказал медленно:
— Убийство произошло двадцать минут назад.
Анна Егоровна опять сказала «Ого!» и быстро, пристально посмотрела на Сурена Давидовича. На нас. Опять на Сура.
— Что здесь делают дети?
Степка шагнул вперед:
— Мы — свидетели.
Она хотела сказать: «Я не милиция, мне свидетели не нужны». У нее все было написано на лице. И удивление перед такой странной историей, перед почти прямым признанием Сура, и мы тоже показались ей не совсем обычными свидетелями, правда? Она сказала:
— Моя помощь здесь не требуется. Смерть наступила мгновенно. — И повернулась к двери.
Но Сур сказал:
— Анна Георгиевна...
— Меня зовут Анна Егоровна.
— Прошу прощения.
