Мисс Марпл

У них нет никакого чувства семьи. Дом построен крепко, он прочный, вокруг все наше поместье. Мы чувствуем здесь себя отрешенными от городской суеты. Мы могли бы получить большую сумму, если бы продавали землю для строительства. Но этого не будет, пока я жив. Отсюда меня вынесут только ногами вперед.

Он взглянул на Люси.

– Ваш дом – ваша крепость, – сказала Люси.

– Смеетесь надо мной?

– Нет, что вы! Я думаю, очень приятно иметь настоящий загородный дом, со всех сторон окруженный городом.

– Вы правы. Отсюда не видно ни одной постройки, правда? Одни поля, на которых пасутся коровы, – и все это в центре Брекхэмптона! Сюда доходит шум уличного движения, только когда ветер дует в нашем направлении, а так это настоящая спокойная деревня.

И тут же, не сделав паузы, не изменяя тона, добавил, обращаясь к дочери:

– Позвони этому болвану – врачу. Скажи, что лекарство, которое он мне прописал в последний раз, совсем негодное.

Люси и Эмма вышли из комнаты. Вслед им неслось:

– И не пускай сюда больше эту старую дуру, которая приходит вытирать пыль.

Люси спросила:

– А что, мистер Крекенторп давно в таком состоянии?

– Да, уже несколько лет... – ответила Эмма уклончиво. – Здесь кухня.

Кухня оказалась огромной, большая плита стояла холодная и запущенная. Около нее скромно пристроилась маленькая электрическая плитка.

Люси спросила, в котором часу они едят, и заглянула в кладовку. Потом с веселым видом обратилась к Эмме Крекенторп:

– Ну, теперь я все знаю.

Вечером, ложась спать, Эмма Крекенторп облегченно вздохнула:

– Да, Кеннеди правы, эта женщина – прелесть.

На следующее утро Люси встала в шесть часов. Она убрала дом, начистила овощи, приготовила завтрак и накрыла на стол. Потом с помощью миссис Киддер застелила кровати, и в одиннадцать часов они присели на кухне выпить по чашечке чая. Удостоверившись в том, что Люси не собиралась занять ее место, а еще больше от крепкого сладкого чая, миссис Киддер разоткровенничалась.

"– Обыкновенный старый скряга, вот кто он. И чего только ей не приходится от него терпеть! Но она не из тех, которых называют «забитая». Она, когда нужно, умеет за себя постоять. Раньше, когда мужчины садились за стол, она сама следила, чтобы все было пристойно.

– Мужчины?

– Да. Семья-то ведь была большая. Старшего, мистера Эдмунда, убили на войне.