Мистер Морг

 — Мне просто… Мне просто так смешно… Так потешно… никто из вас… черт возьми, понятия не имеет… — когда он произносил последние четыре слова, его взгляд прояснился, голос напрягся, и он поднес руку к подбородку под лоскутной бородой, чтобы потереть воспаленную кожу, — что такое настоящее страдание.

— Извинись перед его преподобием! — потребовал Грейтхаус с таким ожесточением, что на губах у него запенилась слюна. — Иначе, клянусь Богом, я тебе рожу расквашу!

Он уже сжал руку в кулак и готов был в любой миг обрушить удар.

Глядя на поднятый кулак, Морг засунул указательный палец в рот и нащупал кусочек крольчатины, застрявший между верхними зубами.

— Сэр, я извинюсь, — небрежно сказал он, — если собравшееся общество выслушает мой рассказ о страданиях.

Кулак должен был вот-вот въехать ему в лицо. Мэтью понимал: еще секунда, и все кончится кровавым месивом.

— Не надо, — предостерег он, и разъяренный взгляд Грейтхауса переметнулся на него.

Занесенный для удара кулак медленно разжался.

— Пусть говорит, — сказал преподобный Бертон, устремив мутный взгляд в пространство между Грейтхаусом и арестантом. — Рассказывайте, сэр, только, прошу вас, не упоминайте имя Господа нашего всуе.

— Спасибо. Можно мне еще чашечку сидра? Горло промочить.

Бертон кивнул, и Том налил арестанту.

Морг отхлебнул порядочный глоток, сначала пополоскал сидром рот и только потом проглотил. Отставив чашку на стол, он повернул ее пальцами с зазубренными ногтями, похожими на когти.

Вдали глухо загремел гром — снова заговорила приближающаяся буря.

— Жил когда-то мальчик, — начал Морг. — Трудолюбивый английский мальчишка. Его мать, пьяную, убили в кабацкой драке, когда ему не было еще и десяти лет, и ее кровь забрызгала ему ноги, но это не важно. Сей благонамеренный парнишка отправился с отцом на заработки, и судьба забросила их на рудники Суонси. Они стали углекопами. Работали кирками и лопатами. Под землей вкалывали. Отец и сын почернели и снаружи, и внутри, в глаза и зубы забилась черная пыль, целыми днями, час за часом, в их ушах звенела музыка копей, и все ради того, чтобы им в ладони упал желанный маленький пенни.

Все молчали. Морг воздел палец к потолку:

— Ах, какой это был мальчишка! Настоящий трудяга.