Мистер Морг

Морг поправил цепи, сел, насколько это было возможно, удобнее и подставил лицо колючему моросящему дождю.

— А я первым делом потрачусь на бритье и хорошенько отмоюсь. Потом куплю себе костюм. Такой, чтоб смотрелся солидно, — сообщил он. — И шляпу. Примерно такую, как у вас, Мэтью. Мне нравится этот фасон. Потом — билет на корабль. Хочу смыться отсюда как можно скорее. Забирайте себе эти колонии, джентльмены, в гробу я их видал! Кому в здравом уме нужны все эти… эти дикие земли? Скажите, мистер Грейтхаус, разве вы не скучаете по Лондону?

Ответа он не дождался.

— А я скучаю. Я не говорю, что собираюсь остаться в Лондоне. Зачем мне менять одну тюрьму на другую? Нет, я только ненадолго там остановлюсь, прикину, что к чему. А потом рвану-ка, пожалуй, в Европу. В любую страну, где нет войны: хватит, навоевался. — Он тряхнул головой взад-вперед, и с нее полетели брызги. — Постараюсь подыскать себе страну, — продолжал он, — где можно будет купить титул. Лорд Морг, или барон Морг, или маркиз де Морг. Я не сомневаюсь, что это возможно.

Лошади тащили повозку вперед и вверх, дорога все шла в гору. Дождю конца-краю не было видно, вода капала с треуголки Мэтью, стекала по лицу Грейтхауса с его насквозь промокшей шапки. Мэтью был уверен, что с тех пор, как начался подъем, они проехали не меньше двух миль. Кобылы тяжело переставляли ноги, а колеса повозки то и дело увязали и пробуксовывали в грязи.

— Вы ведь меня убьете, да?

Мэтью посмотрел Моргу в лицо.

— Я бы убил, — сказал Морг, прежде чем Мэтью смог придумать ответ. — Ну, то есть на вашем месте. Денежки бы заполучил, а потом укокошил бы вас. Если бы вы были мной, понятное дело. — Он жиденько улыбнулся. — Ну а что? Что такое пять фунтов, когда перед тобой пятьдесят или больше? А я ведь всего лишь… как вы меня назвали, мистер Грейтхаус? А, да. Обычный преступник.

— Мы не собираемся вас убивать, — ответил ему Мэтью.

— Но и отпускать меня вы не собираетесь, так ведь? Вы не собираетесь выполнять свое обещание. Я же все понимаю. Мэтью, вижу это по вашим глазам. А если вы меня не отпустите и не убьете, что тогда расскажете своим нанимателям про эти деньги? То есть, когда мы приедем в Нью-Йорк, я должен буду сообщить им, что вы присвоили себе мои сокровища, — а с какой стати я должен молчать? Они, конечно, захотят взять часть себе, правда же? И, думаю, часть немаленькую.