Мистер Морг

Не было у него и татуировок на лице, но шея и голая грудь под расстегнутой безрукавкой из оленьей кожи были испещрены синими царапинами и кривыми линиями, более похожими на следы самоистязания, чем на какие-либо символы. На запястьях и сразу над локтями были вытатуированы синие кольца. Он был худ, даже, пожалуй, костляв — все ребра торчали наружу, а под встревоженными глазами лежала чернота. На нем была традиционная набедренная повязка, легины и мокасины, а на шее висел кожаный шнурок с небольшой тотемной фигуркой, вырезанной из дерева, — Мэтью показалось, что это человек с двумя головами.

Индеец бросил взгляд в ту сторону, куда ушли все остальные. Профиль у него был ястребиный, лицо — скуластое, выражение — мрачное. Затем он еще раз оглядел Мэтью и отчетливо сказал:

Мэтью испытал облегчение, услышав слово, произнесенное почти так, как это сделал бы уроженец Нью-Йорка.

— Это из-за вас весь этот сыр-бор?

— Из-за меня. Мой друг ранен. Вы можете помочь мне найти его?

— Да, но я не знаю, где именно.

— Гм, — сказал индеец и вскинул черные брови. — Как он был ранен?

— Ваши руки. — Туземец показал на них палкой. — Они, кажется, не в очень хорошем состоянии.

— Меня сейчас волнует, что с моим другом, — ответил Мэтью.

— Значит, он вам действительно друг, ведь я вижу, что вам больно. Что случилось?

— Да это не важно. Я просто хочу знать, где он. Его зовут Хадсон Грейтхаус.

— Хорошо. — Индеец кивнул. — Если он здесь, то им занимаются сестры-знахарки.

— Отведите меня туда.

— Нет, — ответил его собеседник, — не отведу. Сестры не любят, когда их беспокоят во время работы, — объяснил он, увидев гримасу отчаяния на лице гостя. — Лучше им не мешать. А у вас-то есть имя?

— Не желаете ли войти в мой дом и выпить чаю, Мэтью Корбетт?

— Эту скверную привычку я приобрел в Лондоне, — сказал индеец. Он бросил палку обратно на землю и отдернул оленью шкуру. — Входите. Отказываться от официального приглашения — дурной тон.

Он подождал, пока Мэтью пытался понять, что за диковинный сон ему снится и как скоро он сможет проснуться.

Мэтью начинал чувствовать всю боль, нахлынувшую на него от обожженных веревкой рук и порезанных камнями ног. Ушибленное левое плечо как будто омертвело. К этим ощущениям добавлялась непреодолимая усталость, сопутствуемая безысходной тоской. Это из-за него Грейтхаус сейчас умирает, а может быть, уже и умер. Из-за него оказался на свободе Морг, и это, наверное, хуже всего.