Мистер Морг

Но сейчас нужно на время забыть об этом и сосредоточиться на настоящем моменте: только так можно пережить то, что его ждет.

— Спасибо, — сказал Мэтью и вошел в обиталище индейца.

В центральном очаге догорали остатки дров. Вокруг были предметы повседневного обихода: лежанка для сна, деревянная полка с одеялами, шкурами и одеждой, несколько деревянных мисок и глиняных чашек для питья, ведро из коры для воды и другие необходимые вещи. Мэтью заметил, что к стене прислонены несколько копий, два лука и колчан со стрелами.

Этот человек, несомненно, охотник, иначе он не смог бы выжить. Но почему он живет здесь один и нет никаких признаков того, что у него есть жена и дети?

Можно сказать, что Мэтью получил ответ на свой вопрос, когда индеец сел, скрестив ноги, перед очагом, налил из деревянного горшка какой-то черной жидкости в две маленькие глиняные чашки и тихо спросил:

— Вы ведь не боитесь безумия?

— Безумия, — повторил индеец. — Я сумасшедший.

— Нет, — с некоторой опаской ответил Мэтью. — Не боюсь.

— Ну тогда хорошо. — Он протянул Мэтью одну из чашек, и тот принял ее. — А все тут боятся. Поэтому я… — Он замолчал и наморщил высокий лоб, подыскивая нужное слово. — Изгой, — продолжил он. — Или почти изгой. Довольно скоро я им стану: мне становится все хуже. Пейте, пейте. Как говорят в вашей стране, взбодритесь.

Он поднял свою чашку, как будто провозгласил тост, поднес ее к губам и залпом выпил жидкость.

Мэтью тоже приложился к чашке, но всего лишь после одного глотка ему показалось, что у него отнимаются ноги: хоть это и в самом деле был английский чай, такой крепкой и горькой заварки ему еще в жизни пробовать не доводилось.

Должно быть, в этот напиток были добавлены какие-нибудь рыбьи головы и медвежьи яйца. Он закашлялся и стал отплевываться, из глаз его брызнули слезы, и он отодвинул чашку с жутким отваром подальше от себя.

— Извините, сахара нет, — сказал индеец. — Что, не очень?

Мэтью снова сильно закашлялся. Вкус был очень горький, но он почувствовал, как по венам пробежал небольшой заряд, будто в состав этого чая входил еще и порох.

Он хрипло сказал:

— Я его в бельведерской фактории вымениваю. — Индеец налил себе еще одну чашку и отпил из нее. — Родину напоминает?

— Я здесь родился, — сказал Мэтью, когда смог снова воспользоваться языком.

— Вот как. Я тоже. Мы могли бы быть братьями, правда?

Не зная, что на это ответить, Мэтью пригубил еще немного этого лака для мебели.

— Как вас зовут? — спросил он.