Мистика

Да у меня душа пела, когда я отдавалась ему!

     Отрадно и спокойно было знать, что сейчас – до десятой, он пока еще условно жив и  не горит живьем в своем  танке, не лежит где-нибудь убитый, укрытый только лесными мхами.  И это уже  хорошо.  На данный момент меня это устраивает, но это только пока.  Я сидела в темноте и чутко ловила звуки ночи – любые звуки,  и принимала  решение, нащупывая  пути и способы,  намечая их и продумывая.

   К середине ночи порядком уже продрогла, глаза слипались – сказывалась предыдущая бессонная.

  В конце концов,  широко зевнув в очередной раз и бросив взгляд на то место, где  давно уже не была видна  в темноте развороченная гусеницами танка земля, я собралась уходить.  Встала, потянулась, подняла склянку с мазью  и  высказалась в сторону  испорченной  дороги:

-  Ну, и какой ты, на фиг, танкист после этого, Ваня?  Слово, родной,  нужно держать, а руки - лечить.

   Ерничать было горько, хотелось настоящего,  и я  тоскливо, по-бабьи  призналась в  темноту:

-  Наверное, я уже люблю тебя, Ванечка…  успела как-то.

  А ты?

   Народ в бригаде собрался разный.  Все мужики семейные, сильно зависящие от заработка – у некоторых висело на шее не по одному хомуту в виде алиментов, ипотеки,  обучающихся  платно детей, больных родственников и еще кучи бед и просто житейских сложностей.  За работу все они держались зубами  и работали хорошо, иначе  мы бы давно уже расстались.

   Но хорошо работающий мужик и мужик с хорошим характером – совершенно разные понятия.   В бригаде Марка было два уникума – Потапыч, который  на самом деле был Потаповым  и Рогоз.

  Звучная фамилия, потому и звали его так – вроде как кличкой.   Потапыч  был такой сволочной язвой, ненавидящей весь женский пол, что я порой диву давалась – это что же можно было сделать с мужиком,  чтобы довести его до такого устойчивого состояния перманентной ненависти?  Но что было, то было.  Со мной  он вел себя осторожно, хотя это его отношение сквозило в каждом взгляде и  жесте.  Но все, что он мог позволить себе, это   рассказывать отстраненно-пошлые анекдоты таким образом, чтобы я их обязательно услышала.   И надо сказать, что там все было  на грани, но ни разу не за ней. В общем,  мне и на этот раз предстояло выслушивать  перлы  типа «недостаток внимания к половым щелям приводит к постоянному скрипу».  И понимай это, как хочешь – в меру своей распущенности.

   Второй, который был Рогоз, густо пересыпал свою речь матом – безо всякого зла и причины,  просто для связки слов.