Мистика

  Я говорил правду - сделал выводы, понял многое, но тебе это не нужно,  а я вымотан до предела.  Понимаю, что заслужил, но вариться во всем этом безо всякого смысла и надежды…?  Я согласен. Вернешься – обговорим раздел имущества.

-  Мне… я уже говорила тебе, - растерянно попыталась я вставить еще хоть что-то от себя.

-  Понял тебя. Мне тоже проще дистанционно -  подготовлю  и скину тебе.  Все, Алена, я на работе. Хорошо тебе доехать.

   Коротко и ясно ответил.  И так же просто и без возражений - как Беркутов.

 Что это – такой удачный день? Я же этого добивалась?  Мне же это было нужно?  Какого… тогда я захлебываюсь слезами, не видя ничего, кроме размытых зеленых пятен за окном… устал он.  А у меня все хорошо, я вот не устала совсем.  С-скотина…  Нет, я не расстроилась, просто не ожидала, наверное – что вот так...  Это  «просто и легко» почему-то оказалось еще и слишком внезапным, что ли?  И непонятно – откуда было взяться   новому витку смертельной обиды и  боли?  Хотелось выть и скулить в полный голос, как воет брошенная или потерявшаяся собака.  Из-за температуры, скорее всего – она поднималась опять.  А еще предстояло дома…  Немножко передохнула и набрала опять брата:

-  Коля, я уже еду,  только  температурю.  Не говори никому  дома, я тихой мышкой…

-  Поздно,  мышка,  но температура – хорошая отмазка. Посидишь десять минут и отвалишь. Приезжала бы чаще, праздник не затевали бы.  Я так понял – ты одна?  Жаль.  Ну, да ладно.

    Ира на мой звонок и сообщение о том, что я уезжаю дней на десять по семейным, среагировала  как-то прохладно.

  А я, затаив дыхание, прислушивалась к ее голосу,  стараясь  уловить интонацию и настроение.  Нормальный спокойный голос…  она мирно пожелала мне удачной дороги.  А у меня почему-то опять – обида.  И опять слезы.  Да что такое?  Всегда знала, что жалеть себя глупо и просто нельзя.  И сейчас , наверное, просто нужно  выспаться. Закрыв изнутри купе, я опустила шторки, разделась до трусов и улеглась на уже застеленный диван. Уютно  укутавшись простыней и покачиваясь в такт движению поезда, прислушивалась к своему состоянию, опасаясь обнаружить признаки инфекции и притащить ее  родным.  Но ни насморка, ни першения в горле не наблюдалось – непонятно.

   Почти все тысячу восемьсот километров я проспала.  Вставала  только в туалет да выпить минералки, которая стояла тут же на столе.  Ни кушать, ни смотреть в окно, ни разговаривать с кем-то не было никакого желания.