Мистика

  Между близостью и лечением он обязательно выбрал бы еще  минуту близости, просто не дал бы вам лечить себя, не упустил бы эти драгоценные мгновения.  И еще одно -  есть  любовь, и есть воинский долг, а еще есть такое понятие, как  мужская честь.  Сейчас понятие довольно редкое, потому что сложное.  Человек чести не способен на ложь, воровство, измену Родине, долгу,  своей женщине…  Если Иван такой человек, то вам не стоит ждать, что он останется, Алена, даже если узнает, что  погибнет завтра.  Его ждут там, от него зависят, ему верят и он уйдет туда в любом случае, просто не сможет иначе.

  Если все же он придет опять… вы говорили - с цветением липы?  Ну, вот…  не ставьте его перед таким выбором, не отравляйте те минуты – последние ваши с ним минуты.

   Он подхватился с кресла и опять сел рядом со мной, обнимая за плечи.

-  Не нужно плакать, вы  должны понимать, что отрицательные эмоции могут навредить ребенку.  И та его смерть, что вы нарисовали мне – она мгновенная.  Когда человек просто не успевает осознать и почувствовать – не самая страшная, поверьте мне.

-  Но он не погиб тогда, - мотнула я головой, - иначе вышел бы ко мне, обязательно вышел и сказал где его искать.  Выходят к людям чужим и незнакомым, а я… а он сказал, что я для него родилась… я…

-  Ох, Алена, Алена…  Моя вина – не нужно было начинать этот разговор на ночь.  Вечером мы более склонны к переживанию чувств, чем к рациональному мышлению, при этом максимума достигают именно отрицательные эмоции.

  А вот вторая волна – утренняя, ориентирована на логическое и аналитическое мышление.  Так что – утро вечера мудренее.  Подумайте о том, что выходят ведь не тела, а не упокоенные души.  Его души нет там?  Значит, она нашла свой покой или уже возродилась.  Это же хорошо?  Зачем вы ищете негатив там, где его нет?

-  Я буду ждать его следующий раз, я обязательно буду здесь, когда… -  уже почти спокойно  ответила я, вставая, чтобы уйти спать и… замерла на месте, буквально оцепенев -  вдруг погас свет и раздались знакомые грохот и лязг.

 Мою кожу, наверное, можно было сравнить с наждаком, так ее продрало морозом и страхом, природу которого не понять –  не Ваню я боялась.  Прошептала,  с трудом ворочая языком:

-  Я с вами, я здесь, Алена, - раздался из темноты ровный мужской голос.

-  Не смейте выходить!  Не смейте, слышите? – вскрикнула я, - и никого не пускайте.  Я сама… - метнулась я к выходу из дома.