Мистика

   Очень мужским лицом – ни капли милоты, мягкости, заманчивости - твердые, чуть грубоватые черты были четкими, резкими  и…  прекрасными в своей завершенности.  Как объяснить это впечатление? Будто именно сейчас, в этом его возрасте  и был достигнут тот самый пик,  настал полный апофеоз и апогей  состоявшейся, взрослой уже  мужской  красоты.  Неяркой, строгой, без вызова.  Типаж такой… чем-то он напомнил Беркутова.  В выражении лица того и во взгляде тоже чувствовалась такая  же спокойная уверенность и сила характера, но  этот мужчина  понравился мне сразу.

    Скорее всего, и даже наверняка,  он  мог  быть и суровым и жестким,  но  сейчас    приветливо и немножко насмешливо  улыбался,  глядя на меня  и  я засмотрелась на него, глядя в черные, как у Ромки, внимательные  глаза.  Хотелось  верить, что и я тоже  улыбнулась ему в ответ, а не нервно оскалилась.  Его улыбка стала еще шире,он  вздернул черную бровь и знакомо так гаркнул, заставив сердце радостно встрепенуться:

   Ладони нашего гостя…  пальцы были черного цвета, только ногти  более-менее выделялись натуральным цветом человеческого тела.

  Я шагнула в комнату, как потерянная, подошла и потянулась к его руке.  Он вскинул ее, протягивая для приветствия, перехватил мою, потряс ее и сказал, улыбаясь:

-  Иван.  А  тебя как зовут, красавица?

-  Алена, -  кивнула и  спросила: -  Что у тебя с руками? Что случилось?

   Я держала его ладонь двумя руками, не отпуская, и с ужасом разглядывала кончики пальцев – пучки возле ногтей ороговели и полопались.

  На фоне почти черной кожи эти трещины розовели свежим обнаженным мясом и даже, казалось,  слегка сочились сукровицей.  Он  мельком взглянул на свои пальцы, отнимая их у меня, и  пожал плечами:

-  Мазут въелся.  А тут… еще с зимы никак не заживет –  ладили   перебитый трак на морозе.

-  Что ж рукавицы-то  не надел? –  спросила с горечью баба Маня.

-  А много  в меховых рукавицах наработаешь под обстрелом?  - повернулся он к ней, забывая про меня: - Мать, так что?  Мужики с дороги, шли долго, спали  даже в машинах.

  Вымыться бы да исподнее отстирать… обеспечение еще не скоро подтянется.  Знаешь, как говорят?  Бывают бойцы грязные, сильно грязные и танкисты... это уже совсем  предел,  - хохотнул тихонько и продолжил серьезно: - Поспроси у соседей - у кого еще банька.  На завтра. Тушенкой заплатим, махрой – сменяешь потом на зерно либо  дрова.