Мистика

-  Хорошо, сынок, все сделаем,  а как же, а чего ж не устроить-то? - ласково  заворковала баба Маня, -  проходи сейчас, присаживайся к столу.  Ох,  забыла! Возьми вот, - совала она ему в руку  тонкий кусочек хозяйственного мыла и вафельное полотенце -  пошли  под окошко, там видно от свечки.  Алена, захвати  ведро с водой и кружку.

-  Не суетись, мать, -  отмахнулся гость, -  не такой я голодный.  Тут не так поесть, как вымыться хочется.  Что, если я сразу  в баньку, раз у вас, говоришь - топлено?  Первым и пойду, как в разведку?

   Баба Маня отвернулась, суетливо  разжигая керосиновую лампу:

-  Тогда ты иди…, а кашу я укутаю.

  Вымоешься, и пока Аленка исподнее твое постирает,  ты и поешь.  Верхнее-то есть свежее?

-  Н-ну… - оглянулся он на меня, - я и  сам  могу выстирать.  А верхнее – да, есть в машине.

-  Не готова, каждый раз не готова, - бормотала баба Маня, когда он вышел, очевидно – за чистым исподним.

-  Ты уже поняла? – отчаянно взглянула она на меня, -  он оттудова – с войны.  Десять раз должен прийти сюда.

  Ты девятая уже.  Как  женщина появится у меня в доме – так и жду его.  Свет гаснет, танк гремит…

-  Как это связано?  Почему девятая?

-  Потом  расскажу… вернется скоро.

-   Он что –  наш, с Дона?  Говор знакомый.   Почему не предупредили, не сказали  заранее, что ж вы так, баб Мань? – говорила я, чтобы только не молчать – в голове не укладывалось.

-  Чтобы  сбежала?!  Бегали уже! – прикрикнула она на меня.

-  И зачем я тут?  Те женщины?  Я что – должна с ним переспать? – поразилась я, приплетая  к своей растерянности  еще и беспокойство.

 Все эти  басни о ведьмах – инициация, вхождение в силу… тьфу ты! Да что за бред лезет в голову?!

-  Да Бог с тобой!  Не дурей.  Вы мне, как знак, что он будет сюда. Помоется мужик и уедет, никто с ним не спал, он спешит в… свою дивизию... или полк?  Утром должен быть там  к  восьми, как штык.

-  В какую, к ляду, дивизию, баба Маня-а?  Вы что это - на самом деле? – отчаянно прошипела я.

-  Господи…  да уедет он и все! Тебе-то чего? – всхлипнула она, -  ты девятая, а после десятой уже и смерть ему…

   Дверь распахнулась.

  На пороге стоял танкист уже без шлемофона в руках,   и устало  улыбался:

-  Проводите кто?  Темно, не видать ни зги –  в какой стороне  банька-то у вас?

   Баба Маня резво дернулась к нему и споткнулась, я подхватила ее и усадила,  поглаживая худенькие вздрагивающие плечи,  а танкист сказал с  участием:

-  Да что же ты, мать, все суетишься?   Внучка вон покажет.