Мистика

  Взглянула на него и  поймала вороватый взгляд под распахнувшийся полушалок.  Он кривовато улыбнулся, будто извиняясь, и спросил:

-  Сама  как  здесь?  За мужем приехала?  Солдатка?

   Я отрицательно мотнула головой – нет.  Поинтересоваться и себе тоже - в свою очередь?   Только зачем  оно мне?  Но все же зачем-то спросила:

-  Жена отказалась… отреклась, - ответил он, прямо  глядя мне в лицо.

-  Было, значит, за что? – хмыкнула я, -  надо же  – и от меня отреклись.  Только  я не заслужила.

-  Так и я  не заслужил.

  Ты иди,  дальше  как-ни-то  разберусь, - отвернулся он, начиная расстегивать пуговицы комбинезона.

-  Я покажу тебе, - качнула я головой, - тут где-то травяной напар бабушка  оставила – руки полечишь.

   Он хмыкнул: - Разберусь.

-  Она так и знала, что не станешь, - согласилась я мысленно с бабой Маней, - я сейчас выйду, а ты раздевайся  и ложись на лавку… на живот... Я сказала, - применила я тон, который без отказа работал на стройке.

   Вышла и прикрыла за собой дверь.

  Сердце выскакивало из груди, в лицо хлынул жар.   Хорошо – темно. Что я делаю, о чем думаю?   А нормально не  думалось,  мысли мелькали обрывочно,  острыми больными  вспышками.   Их объединяла  непонятная, но непогрешимая, на мой взгляд, логика, которая странным образом оправдывала то, что я собиралась сделать:  ярая  моралистка, значит?    Олежка… предатель,   Ромку жаль - не смогу…,  годы...,  цикл… самая серединка… Боже-Боже!  Глаза  какие - черные, наш…  нет его уже,  и не спросит никто, если что.   Нравится… очень,   и я смогу.  Потому что хочу!

   В предбаннике было темно.  Потянула с плеч шаль, кинула куда-то в темноту, оставила ее там.   Постояла, прислушиваясь к себе - сердце странным образом успокаивалось, уже не чувствовалось   никакой отчаянной решимости, никакого надрыва.  Только деловитое спокойствие – я знала, что буду делать и даже - что за чем.

    Толкнула дверь и вошла в парилку,  там осмотрелась.  Керосинка стояла на крохотном подоконнике такого же малюсенького окошка, освещая баню слабым красноватым светом.

Танкист послушно лежал на лавке лицом вниз уже раздетый,  и казалось, уснул, пригревшись во влажном тепле.  Во всяком случае, не двинулся и на мой приход  никак не отреагировал.  Подхватив тяжелую деревянную шайку  и подивившись предусмотрительности  бабы Мани даже в таких мелочах и  тонкостях, я навела теплой воды, смешав кипяток из  котла и  холодную воду из бочки.