Но про план развертывания Романову объяснить все-таки следовало. Иначе, не дай Бог, начнет расспрашивать знакомых, всяких встречных-поперечных.
Едва сдерживаясь, Козловский проскрипел:
– Это документ огромной важности. В нем изложен весь порядок предполагаемых действий против Германии. И благодаря вашей дурости этот план теперь может оказаться у немцев. Понимаете, что вы натворили? По крайней мере, хоть держите язык за зубами! Вашему слову можно верить?
Вид у студента сделался совсем убитый.
– Господи! Я очень виноват.
Господин штабс-ротмистр, позвольте мне как-то исправить… Давайте я буду вам помогать. Я бесплатно, из одного патриотизма. Вы, может быть, думаете, я ни на что не годен? Я на велосипеде езжу, боксирую. Кстати, и в футбол играю. То есть раньше играл, хавбеком в университетской команде.
Сердиться на него Козловский больше не стал. Лишь устало попросил:
– Послушайте, хавбек, уйдите, а?
Мальчик продолжал лепетать чушь:
– Я сообразительный. У нас на факультете был чемпионат по разгадыванию ребусов, так я первое место занял…
– Марш отсюда!!! – гаркнул тогда князь страшным голосом.
– Ребусы, тттвою мать!
Студента Романова за дверь вынесло будто ураганом.
– Значитца так, – доложил тогда Лучников. – В Питере двенадцать китайских прачечных и еще три в пригородах. В каждую послал по толковому человечку. – Он потрогал красное, распухшее ухо и усмехнулся. – А крепко вкатал мне боксер этот сопливый. До сих пор башка гудит.
В Царском Селе
Симе Чегодаевой жить на свете было трудно, но интересно.
С одной стороны, она ужасно страдала. С другой – летала, как на крыльях. Оказывается, так тоже бывает.
Страдала она, потому что жалела Алешу. Вчера так и не успела исполнить свое намерение: провести сцену расставания нежно, но твердо. Алеша милый и хорош собой, но невероятно инфантильный. Спрыгнул с забора, ввязался в какую-то драку, и его забрали в полицию. Мама, как всегда, права: это не вариант.
Сегодня прибавился новый повод для терзаний – неспокойная совесть.
Ведь формально с Алешей она не порвала. Поцелуи, пускай коротенькие, все-таки были, а это очень серьезно. Между тем нынче случилось нечто чрезвычайно важное.
Мама, как и собиралась, повезла Симу в Павловское и познакомила с племянником Анфисы Сергеевны, тем самым существенным вариантом, о котором дочка давеча и слушать не захотела."
"Но штука в том, что «вариант», действительно, оказался очень, то есть даже в высшей степени существенным.
