Двое агентов работали: один щупал сиденье кресла, второй простукивал стену под киотом, где самое почетное место занимала большая, в массивном серебряном окладе икона Николая Угодника.
Штабс-ротмистр истово закрестился на главного российского святого, страстно зашептал молитву.
Безбожник-студент к чудотворцу почтения не проявил, лишь поинтересовался:
– А почему тут именно святой Николай? Из-за царя, да?
– Из-за Николая Николаевича! – ответил Козловский таким тоном, что стало ясно: в гвардии своего командующего чтут куда больше, чем императора.
Вошли два офицера, у каждого в руке по прямоугольному кожаному саквояжу.
– …И крученым прямо в девятку. Представляешь? – оживленно досказывал какую-то историю один.
Второй не поверил:
– Брось. От флажка?
– Клянусь тебе, собственными глазами видел!
Агенты, ничего не найдя, давно уехали, а Козловский всё бродил вокруг клуба. Студент плелся сзади. Приблизиться боялся, но и уходить не уходил.
На футбольном поле шла тренировка.
Штабс-ротмистр встал в сторонке, мрачно наблюдал исподлобья.
Правил игры он не знал, но, судя по всему, старшим по званию тут был человек, которого остальные называли «господин капитан». Значит, из пехоты или артиллерии. Если б из кавалерии, был бы ротмистр.
Начальник кричал хорошим командным голосом:
– Васильчиков, по краю, по краю!.. Сигизмунд, душа моя, пыром бей! … Корнет, я вас в запасной состав отправлю! Право, нельзя так манкировать дриблингом!
Козловский покосился на студента.
– Послушайте, что вы за мной таскаетесь, как побитая собачонка? – рявкнул князь, и самому стало совестно.
Грех срывать досаду на мальчишке, который, в сущности, прав: папка спрятана где-то здесь, близко.
– Ладно, простите. Вы не при чем. Я вам говорил, трое наших погибли…
Ободренный Романов подошел, встал рядом.
– Я ничего, я понимаю.
Помолчали.
– Что это он? – удивился штабс-ротмистр странному поведению одного из игроков. – Разве головой по мячу можно?
– Можно. Руками нельзя.
– А почему вон те господа никогда не участвуют в нападении? Всё в тылу отсиживаются.
Козловский неодобрительно показал на трех лентяев, жавшихся к воротам.
– Это бэки, им не положено… Послушайте, Лавр Константинович, зря вы отмахиваетесь. – Алеша, волнуясь, заговорил о главном. – Включите меня в футбольную команду. Я на воротах стою уж во всяком случае не хуже, чем тот господин. Свой человек в клубе вам не помешает. Буду ходить сюда каждый день. Может, озарение снизойдет…
– Озарение! – фыркнул князь.
