На это форвард вежливо возразил, что, согласно международным правилам, имеет право подготовиться к столь ответственному удару и что он уже, собственно, был совершенно готов, но господин рефери его сбил.
Немец в очередной раз взглянул на ручные часы. На запястье под рыжеватыми волосками синела татуировка – якорь.
– Na ja, gut,[15] – пробормотал Зальц и вдруг улыбнулся.
Увидев эту хищную улыбку, Алеша понял, что чуда не будет. Не было сил смотреть, как наши ворота капитулируют перед германским натиском.
"
"И Романов проявил слабость. Вылез из-под тряпки и повернулся к полю спиной.
На всем стадионе он единственный сейчас не смотрел на мяч.
Именно поэтому Алеша и увидел то, чего никому видеть не полагалось.
Из клуба резвой походкой вышел некто в расстегнутом легком пальто, в щегольском кепи, надвинутом на самый нос.
Романов не обратил бы на этот пустяк внимания, если б от быстрой ходьбы у незнакомца пальто не распахнулось еще шире. Оказалось, что под пальто человек прижимает к боку большую желтую папку.
Тут равнодушный к футбольным страстям господин раздраженно поправил раскрывшуюся полу, и мелькнул профиль с пышным черным усом. Это был судья Лафит, давеча вынесенный с поля на носилках.
В первый миг Алеша просто разинул рот. В миг второй, когда в мозгу сложилось дважды два и получилось четыре, крикнул во всё горло:
– Вон он! Держи!
Но никто не услышал. Потому что германский форвард ударил, голкипер прыгнул – и взял мяч!
Началось такое! На орущего и машущего руками фотографа никто не обращал внимания, потому что орали и размахивали руками все без исключения.
И оба великих князя, и деревянный генерал фон Дона-Шлобиттен, и две тысячи зрителей.
На поле и вовсе творилось невообразимое. На Козловского бросились товарищи по команде, и давай хлопать по спине, обнимать, целовать, а потом и подбрасывать в воздух. С трибун на поле выбежали энтузиастические болельщики. Дамы визжали.
Над немецкими скамьями стоял скорбный вой.
К Лавру Константиновичу было не пробиться. Никого из агентов Алеша тоже не видел, потому что на трибунах все перемешались, мало кто остался на своем месте.
А человек в широком пальто тем временем уже почти скрылся из виду.
Уйдет, уйдет!
И Алеша бросился вдогонку один, потому что другого выхода не было.
За воротами клуба он остановился. Где шпион?
Вон он, садится в запряженную парой пролетку.
