Младший вовсе был дурак

— Немного, — ответил Прохор. — Человек пятьсот, может, пятьсот пятьдесят.

Тоже мне успокоил. Я представил что будет, когда я войду. Пятьсот с лишним пар глаз посмотрят на меня, король потребует объяснений, мой провожатый падет ниц и будет просить пощады… пожалуй, мне тоже придется пасть ниц и попытаться объяснить необъяснимое: каким образом я попал во дворец и, главное, зачем.

Прохор тем временем взялся за большую резную ручку и потянул дверь на себя.

Это был самый большой зал, какой я когда-либо видел, величиной он легко мог посоперничать с футбольным полем.

В узкие окна проникало мало света, зато под потолком висели пять или шесть огромных люстр, к каждой из которых были прикреплены толстые восковые свечи. Они отбрасывали на застеленный синими ковровыми дорожками пол кривые тени собравшихся. Часть гостей сидела за длинными столами, уставленными пустыми тарелками, часть бродила по помещению, негромко переговариваясь, часть собралась в дальнем конце зала, ожесточенно о чем-то споря. Все гости, несомненно, были влиятельными и обеспеченными людьми, я догадался об этом не только потому, что их пригласили во дворец, но и по богатой одежде, надменности и важности.

Во главе центрального стола сидела миловидная девушка в белом подвенечном платье с венком лилий на голове. Она с тоской смотрела на стоящий перед ней бокал вина, и на открывшуюся дверь внимания не обратила. Место жениха пустовало. В моем сердце шевельнулись нехорошие предчувствия.

— Что это? — спросил я Прохора.

Я беспомощно обернулся на провожатого, но тот молча толкнул меня вперед.

"Не хочу учиться, хочу жениться!" — этот лозунг знаком с детства каждому, но над его смыслом никто не задумывается, разве что над первой частью. Глупый лозунг. Я понял это только сейчас. Не хочу жениться! Невеста, конечно, ничего, симпатичная, к тому же настоящая аристократка, но жениться… Оно мне надо? Не надо. Честное слово!

Выпустите меня отсюда!

Я повернулся, чтобы выбежать в коридор, но Прохор уже закрыл дверь и для верности чем-то припер ее с той стороны.

Я стукнул по дубовой поверхности кулаком и вздрогнул — мне на плечо легла чья-то рука.

— Где шлялся? — зашипели в ухо. — Всю округу обыскали!

Меня заметили. Глубоко вздохнув, я обернулся. За спиной стоял низенький старичок в серых атласных штанах, зеленой шелковой рубахе с изумрудами по вороту и зеленом бархатном жилете, украшенном золотым шитьем. Его лысую голову венчала корона, которая держалась там исключительно благодаря большим оттопыренным ушам.