— Дык может твой сынок и мне поможет, — заволновалась та первая бабища, — а то ноги так ломит, хоть на стенку кидайся.
— Это артрит, скорее всего, — ответил я ей, пора уже, подумал, и мне в этот хор вступить, — с артритом я ничего наверно не сделаю — надо физические упражнения делать, тогда пройдёт.
— А у меня, — подала голос другая бабка от двери, — голова разламывается кажинный день. Так что выть хочется.
— Мигрень… — предположил я, — ложись на койку.
А далее я наложил обе ладони на её лоб и задержал дыхание на десяток секунд.
Руки убрал через минуту.
— А ведь и помогло, — радостно сообщила бабка, — не болит больше.
— И мне, и мне, — тут же раздались голоса с других коек, — и у меня болит.
— Спокойно, граждане, — остановил я их, — в порядке очереди — в следующий мой приход и с вами разберемся, а сейчас у меня внутренняя батарейка села.
Упоминание непонятной батарейки остановило народ, а я помог подняться маме, и мы вышли в пустынный больничный коридор.
— Зря ты про меня сказала, — укорил я её, — теперь они мне проходу не дадут.
— Я не нарочно, — ответила она.
— Ладно, проехали, — буркнул я, — когда выписывать-то будут?"
"— Через неделю обещали, — сказала она, — и сразу в санаторий поеду, в Жолнино.
— Отлично, — обрадовался я, — полностью бесплатная путевка-то или частично?
— Пятьдесят процентов за счет профсоюза, остальные 60 рублей с меня.
— Замечательно, — продолжил радоваться я, — я тебя провожу в это Жолнино.
Туда же, кажется, прямо из нашего района электричка ходит?
— Да, со станции Счастливая, — подтвердила она, — два раза в день, утром и вечером. А у тебя-то как дела, сынок?
— Да всё путём, — не стал я вдаваться в детали своих взаимоотношений с подругами, — дела идут и жизнь легка.
— Ни одного печального сюрприза? — вспомнила она продолжение этой песенки Утесова.
— Ага, практически ни одного, — подтвердил я. — В командировку разве что могут услать.
Но недалеко и не в ближайшую неделю… в Москву или в Питер.
А когда я попрощался с ней и уже спускался по выщербленной тысячами больных лестнице, мне навстречу попался врач, который делал операцию, как его… Иннокентий Антоныч вроде.
— Так, — строго посмотрел он на меня, — ты сын Балашовой, верно?
— Точно, — не стал отпираться я, — я её сын.
— Пошли поговорим, — пригласил он меня, а я не стал отказываться.
