— Я в том смысле, что ты первооткрыватель, как эти… американцы, которые новые земли осваивали. Деятельность свою по излечениям сворачивай прямо сейчас, если не хочешь неприятностей…
— То есть надо было дать Юрику помереть? — уточнил я.
— Да никто бы там не помер, — осадил он меня, — инфаркт у него совсем небольшой. А ты сиди тихо, как мышь под веником, и не мозоль глаза другим.
— Это из-за того эксперимента случилось? — решил я расставить все точки над и.
— Скорее всего, — рассеянно ответил Горлумд, — непонятно, почему на тебя одного оно повлияло, там же куча народу сидела…
— Так может и ещё кто-то проявится, — рискнул предположить я, — ещё же не вечер.
— Маловероятно, — отбрил меня доктор, — я с тобой свяжусь в ближайшие пару дней. Да, на Крот можешь даже не заглядывать, прикрыли это направление. До лучших времен.
— А надбавка к зарплате как же? — обиженно спросил я.
— Это ты уж у своих бухгалтеров выясняй, мне такие подробности неизвестны. Свободен, — показал он мне рукой на дверь.
И я вернулся к дверям своего родного уже почти ИППАНа, а там у входа меня ждал… угадайте кто… ну в принципе угадали — девочка Олечка, на это раз без кружавчиков и в вся в чёрном почему-то.
— Привет, — сказала она мне, отводя в сторону, — ну как, надумал чего?
— В смысле? — слегка затупил я, в горячке последних суток даже и забыл детали нашего общения.
— Вчера, — терпеливо повторила она, — в это примерно время ты сказал, что подумаешь над моим предложением до завтра. Завтра настало — ну и?
— Аааа, — вспомнил я всё, — и верно, говорил такое.
А надумал я, дорогуша, вот что — тебе жев женской консультации справку какую-то выдали, так? Или ты к частнику ходила?
— Выдали, — поджала губы она, — только я тебе её не покажу.
— Секретная, значит, справочка-то у тебя… — отвечал я, — жаль, что не покажешь. Но на нет и суда нет, и денег тоже нет — твои слова против моих, где доказуха?
— Сволочь ты, Петя, — с чувством высказала она мне, — и гнида конченная.
Где-то я эти слова уже слышал, невольно подумал я, но вслух совсем другое сказал:
— А я даже и отпираться не буду, согласен на гниду.
Как там у тебя роман с Наумычем-то развивается?
— Не твое собачье дело, — нервно ответила она, — значит денег не будет?
— Увы, дорогуша, — вторично обозвал я её таким образом, — то, что я в колхозе заработал, быстро разошлось в разные стороны, так что я теперь гол, как сокол. Даже если б и захотел, не смог бы выдать.
— Ну хоть сотню дай, — перешла она к торгу, — и на этом разойдёмся.
