Где супружеская чета Мироновых уже расставила то, что мы из ресторана прихватили, а Нина скромно сидела в углу возле огромного телевизора Панасоник и ни во что не вмешивалась.
— Присаживайтесь, гости дорогие, — Галина бухнула на стол принесенное, я тоже пристроил на свободное место две бутылки и присел на краешек стула.
— Сначала тост, потом дело, — провозгласила она, — чтобы все были счастливы, — и немедленно выпила.
— Ну а теперь пошли, — обратилась она ко мне, — Джуна Петровна. А вы тут не скучайте без нас.
И я вышел в соседнюю комнату вслед за ней — это, видимо, спальня была, если судить по кровати в углу.
— Что болит, где болит? — приступил я к процедуре дознания, — рассказываем, не стесняемся.
— Общее состояние хреновое, — честно призналась она, — вот так встанешь с утра и волком выть хочется.
— Это бывает, — философски заметил я, — значит посмотрим в общем и целом…
— Раздеваться надо? — спросила она.
— Пока нет… встань вот сюда, к окну, — начал распоряжаться я, — голову закинь назад… хорошо… руки чуть в стороны… так достаточно… правое плечо чуть вперед… теперь назад… левую ногу подними и согни в колене… опускай… повернулась спиной и нагнулась… нет, так много, чуть меньше… ложись на кровать лицом вниз и не двигайся… все, сеанс закончен.
— И чего у меня там, доктор? — внезапно взволновалась она, — нашел что-то серьезное?
— Успокойтесь, больная, — позволил я себе слабенькую шутку, — абсолютно ничего страшного у тебя нет. Аппендицит когда вырезали?
— Три… нет, четыре года назад, — ответила она, по-прежнему взволнованно дыша.
— Там рубец слегка воспаленный, но мне сдается, что это совсем не страшно — заживет само собой.
— А еще что? — спросила она.
— Геморрой второй степени… переходная фаза к третьей — тоже смертельного в этом ничего нет. Если ты насчет опухолей, то можешь расслабиться — даже и в проекте у тебя ничего не значится. Сосуды, конечно, так себе, но уж извини, скажу прямо — для твоего возраста они вполне даже удовлетворительные, так что и тромбоз тебе не грозит в ближайшие годы.
— Ну ты меня успокоил, — явно повеселела она, — пойдем водку теперь пить.
— А Андрюша? — напомнил я, — мы же ему тоже что-то обещали.
— Решим вопрос и с Андрюшей, — усмехнулась она, и мы вернулись за стол.
— Ну как? — почти одновременно спросили Миронов с Голубкиной, а Нина благоразумно промолчала.
— Жить буду, — весело ответила Галина, — причем долго и счастливо.
