— За это тоже надо выпить, — мудро рассудил Андрей, поднимая рюмку, — чтобы все жили не только счастливо, но и долго.
И мы не долго думая, опрокинули емкости в себя, я потом закусил еще греческим салатом.
— Теперь твоя очередь, Андрюша, — просто сказала ему Галина, — если не передумал, конечно.
Тот тряхнул головой, улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой Геши Козодоева, и мы с ним опять проследовали в спальню.
* * *Этот случай был гораздо тяжелее и отнял у меня битых полчаса времени…
— Значит так, Андрей Александрович (можно просто Андрей), хорошо, значит так, Андрей… — так начал я заключительную речь, — ты мужественный человек?
— Ээээ… — поперхнулся он, — я как-то не задумывался над этим.
— Ну тогда слушай, а решать все сам будешь… то, что у тебя фурункулез, ты наверно и сам хорошо знаешь…
— Да, уже лет 20 как, — кивнул головой он, — простудился в начале 60-х.
— Но это полбеды — больно, но жизни не угрожает.
— А целая беда в чем? — нашел он в себе силы спросить.
— Аневризмы у тебя, большие и протяженные, минимум три штуки.
Знаешь, что это?
— В общих чертах. Лучше, если ты расскажешь.
— Изменение толщины стенок сосудов, чаще всего в сторону утолщения. В предельном случае может перекрыть ток крови, а это уже сам понимаешь, что повлечет.
— И что делать? — глухо спросил он.
— Я немного скорректировал самую большую из них, — ответил я.
— Как скорректировал? Без инструментов?
— Да, без них, — не стал углубляться я в этот вопрос, — но остальные две нуждаются в серьезном и длительном лечении.
— И что это за лечение?
— Да хотя бы санаторий в Пицунде — на месяц, а лучше на два, а потом я бы с тобой еще поработал.
— А почему сразу нельзя?
— Опасно потому что, — отрезал я, помог ему подняться и мы вернулись в гостиную.
— А мы тут почти все выпили, — сообщила нам Галина, — вам по рюмке Джонни Уокера оставили.
Андрей не глядя ни на кого махнул эту рюмку, а потом заполировал почти целым стаканом Столичной.
— Ого, — удивилась Галина, — видно у тебя диагноз оказался похуже моего.
— Ерунда, — вклинился в разговор я, — жить Андрей будет, долго и счастливо… если принять кое-какие предупредительные меры.
— А у нас еще и Ларочка осталась недообследованной, — вспомнила вдруг Брежнева."
"— Нет уж, — резко возразила та, — много знаний — много печалей, как говорили древние греки. У меня ничего нигде не болит, так что воздержусь я.
— Ну и ладушки, — повеселел я, — мое дело предложить, ваше — отказаться.
