— Не помешал? — намекает на Тасю.
— Обычно ты звонишь перед приходом.
— Свет в окне увидел — поднялся.
— Ясно… проходи. Ужинать будешь?
— Буду.
Иду на кухню, а Греховцев с Ромкой заходят в ванную руки вымыть. Смеются, о чем-то переговариваются. До слуха то и дело доносятся оба голоса — высокий детский и низкий взрослый.
— Насть… — шипит Тася, сделав страшные глаза.
О, согласна. Ситуация, больше похожая на сон. Еще месяц назад я проснулась бы от него в холодном поту. А сегодня мой сын учит новое слово — «папа».
— Это правда? — продолжает шипеть Тася, — ты и Кирилл? А как же Дима? Ты же говорила…
— Потом, Тась…
— А Карина?!.. О, Боже… Она знает?
— Тася, — шикаю на нее, когда из ванной выходят Греховцевы.
Ромаш проскальзывает между столом и моими ногами и начинает карабкаться в свой стул. Кир подходит, чтобы ему помочь, подсаживает на руки и ненароком касается меня бедром.
Прошивает насквозь. В животе сладко отзывается.
Чччерт… гребаная извращенка.
Выдергиваю из шкафа тарелку, сделав сосредоточенное лицо, наполняю ее до краев и ставлю в микроволновку.
Потом включаю чайник и только после этого разворачиваюсь к ребятам лицом.
— Я пойду, Насть, — лепечет подруга.
Она Греховцева всегда немного сторонилась, а тут и вовсе оробела. Я ее где-то понимаю, потому что, встав у стола, Кирилл заполнил собой половину моей кухни, а если учесть его вибрирующую плотную энергетику, удивительно, как Тася вообще не онемела.
— Оставайся, — прошу, особо ни на что не надеясь, — вино не допили…
Кирилл берет бутылку в руку и начинает читать этикетку.
К моей просьбе к Тасе не присоединяется.
— Встретимся еще, — роняет негромко, протискиваясь между Греховцевым и кухонным гарнитуром."
"Глава 47
Кирилл.
Усевшись на освободившийся табурет, опираюсь спиной в стену. Ромка, сидя в своем троне, копирует мою позу. Молча друг другу лыбимся.
Мой сын. Моя кровь. Наша территория.
Из прихожей доносятся тихие голоса девчонок — быстрый шепот Таси и редкие реплики Насти. Подружка ее, похоже, в шоке.
Удивительно, что Настя не поделилась с ней раньше.
Сдержала ведь обещание — никому ни слова. Карина бы на ее месте пресс — конференцию уже собрала. А Настя молчала до последнего. Кремень девочка.
Появившись на кухне, она встает в дверном проеме и складывает руки на груди. Думая о чем-то своем смотрит на Ромку, а потом вдруг переводит взгляд на меня.
Вдоль ребер струны какие-то натягиваются, звенят, посылая по всему телу мелкое дребезжание.
