— Пусти!
— Настя… успокойся… прости, слышишь…
— Никто его не хотел! — вырывается из меня отчаянное, — вы все хотели, чтобы я избавилась от него!
— Прости… — шепчет в самое ухо, удерживая меня, как душевнобольную.
— Он никому не был нужен, Кир! А сейчас… сейчас он Греховцев Роман, и его все любят! Он срочно всем понадобился!
— Если бы мои знали, Настя, они любили бы его еще на стадии беременности… Я бы тоже любил!
— Теперь столько внимания!.. Нам не надо!.. Зачем ты меня тянешь в свою семью, Кир?! Ты же понимаешь, как мне сложно! Должен понимать!.
. Я же живой человек…
Я начала извергать из себя обиды, страхи и сомнения и теперь никак не могу остановиться. Где-то на задворках сознания маячит мысль — завтра мне будет ужасно стыдно за то, что снова признаюсь, но я просто больше не могу держать это в себе!
— Настя, — могу ошибаться, но мне слышится в его голосе боль, — прости… я не знаю, как сказать, что чувствую, но я, бл*дь… — переводит дух, глядя куда-то в область моей щеки, потом ведет по ней губами, — бл*дь, Настен… я безумно рад, что ты решилась его родить… Мне… орать хочется от ужаса, как представлю, что ты могла тогда избавиться от него.
— Я бы не смогла.
— Я не хотел этого, и мне пздц, как стыдно за те мои слова… — судорожно вздыхает и продолжает, — Насть… я не знаю, как сказать…
Поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом в зеркале. Читаю в нем то, что он не может выразить словами. Читаю и… не верю.
Быть этого не может.
— Я врезался в тебя, Настя… насмерть… — дергает одним уголком губ, — мокрое место от меня осталось.
Не дышу. Сердце замирает. Шок.
Смотрю на свое лицо. Дикие, полные слез глаза, неестественно яркие губы, алые пятна на щеках.
Не может быть. Зачем он так?..
Кир, в отличие от меня, дышит, грудь ходит ходуном, руки слегка подрагивают. Внезапно дергает на себя и припадает губами к шее. Жаля кожу горячим дыханием, яростно целует. Проводит языком от основания до мочки уха, переходит на затылок.
Я, ошарашенно распахнув ресницы, превращаюсь в послушную куклу, отвожу голову настолько, насколько ему требуется, и даже не думаю противиться.
Только минутку. Дарю себе несколько мгновений… потом еще немного и еще…
Сладкая пытка продолжается. Тело пропускает через себя одну за другой теплые волны, в животе сладко сводит. По венам огонь бежит.
Еще немного…
Боже…
— Настя… насмерть… ох*еть просто!..
Да-а-а-а…
Его руки оживают, быстро переместившись на мой живот, сдавливают, мнут, вжимают в крепкое мужское тело.
Я плыву.
