Мне душу рвет чужая боль

Приятно было осознавать, что дьявольское чутье на опасность не подвело его. Но жаль было денег, которые ушли в неизвестном направлении…

– Дергать отсюда надо, – сказал Бобыль.

Менты уже подошли к машине, возле которой стоял их «уазик». Толстяк козырнул, обращаясь к водителю, получил от него права. Проверка документов – дело гиблое.

– Дергаем, – кивнул Артур.

Бобыль плавно стронул «Форд» с места, неторопливо разогнал его. Но менты все же насторожились. Оглянувшись, Артур увидел, как они садятся в свой «уазик».

– На хвоста садятся, козлы! – разволновался Бобыль.

– А я люблю козлятину, – осклабился Жмак, поглаживая свой автомат. – Особенно если с лучком и зеленым горошком…

– Лучше без этого, – покачал головой Артур. Не хотелось ему связываться с ментами.

Навара от них нет, один геморрой. Вот если бы это Круча был со своими выродками, тогда бы он с удовольствием задал им жару, а от этих проку нет…

Но менты оказались назойливыми, как сортирные мухи. Нагнали «Форд», по громкой потребовали остановиться.

Бобыль ударил по газам, ушел в отрыв. Не зря Артур ориентировался на иномарки, они быстрей и надежней, чем отечественный хлам. Но и менты проявили неожиданную прыть. Вместо того чтобы утереться, они включили форсаж, снова нагнали «Форд». И опять потребовали остановиться, пригрозив тем, что будут вынуждены открыть огонь на поражение.

– Артурчик, может, я им сам огоньку дам? – спросил Жмак, развернувшись к заднему стеклу.

– Песка не насыпали, – усмехнулся Никитос.

Это была его идея уложить мешки с песком в багажник машины, чтобы закрыться от пуль. Но сейчас защититься нечем, а менты все с автоматами.

– Ты, Жмак, смотри, как бы из самого песок не посыпался! – ухмыльнулся Артур.

И толкнул Бобыля в плечо.

Город большой, областной центр, так просто от ментов здесь не уйдешь. А если еще из автомата пальнуть, такой шухер поднимется, что держись… Впрочем, погони не боялся. Сколько раз менты обкладывали его со всех сторон, каждый раз находил лазейку.

И сейчас он заприметил высотки спального микрорайона, за которыми начиналась лесная зона. За домами мог быть пустырь, где можно было разделаться с обнаглевшими ментами. А там и лес, в дебрях которого можно раствориться…

Хотел бы он, чтобы менты учуяли его мысли, испугались и отстали. Но нет, прут за «Фордом» как привязанные. И матюгальник на крыше их «уазика» разоряется, как будто не ясно, что Бобыль не остановится, чтобы вскинуть лапки кверху.