Мне не стыдно

До сих пор не понимаю, как он мог влюбиться в тогдашнюю меня. Я была в полнейшем раздрае, постоянно плакала и истерила. Хотя когда я сказала это самому Матвею, он ответил: «Не придумывай. Не постоянно».

Мы не планировали сохранять брак так долго. Более того, Матвей даже спать со мной не собирался, намереваясь передать с рук на руки человеку, которого я полюблю, девственницей. Месяца два он этого плана держался, а потом сорвался. Но так и должно было случиться — мы всё-таки жили вместе, пусть и спали в разных комнатах…

Срывающим крышу фактором, конечно, послужил алкоголь.

У Матвея был день рождения, мы выпили, и я даже не заметила, как уснула, лёжа на диване, под какую-то комедию. Сквозь сон я что-то ощущала, и даже было приятно, но потом моё тело пронзила такая резкая боль, что я заорала и заплакала, пытаясь скинуть с себя испуганного мужа.

Матвей действительно тогда ужасно испугался, и оба мы разом протрезвели. Я рыдала от боли, прижимая ладони к промежности, он извинялся и чуть ли не бился головой об стену.

Потом заметил, что я истекаю кровью, и помог дойти до ванной, и стоял под дверью, пока я плакала и подмывалась.

А когда я вышла, отнёс в постель, ещё раз извинился и зацеловал до потери сознания.

Утром следующего дня было уже не больно, а очень смешно. Ну, мне смешно, не Матвею, конечно. И я старательно пыталась перевести всё случившееся в шутку, чтобы он не переживал. Уверяла его, что просто испугалась от боли и неожиданности, а потерянная девственность — да и хрен с ней, тем более, что он мой законный муж и право имеет…

В общем, он понемногу успокоился и смирился.

Я думала, тема закрыта и больше Матвей меня не захочет. Но примерно через неделю, когда мы собирались спать, он вдруг спросил:

— Маш… я могу попробовать ещё раз?

Я удивилась, но согласилась.

Потом, гораздо позже, я поняла, насколько Матвей был терпелив ко мне тогда. Я зажималась, стеснялась и с трудом возбуждалась, но он очень старался — и в конце концов взял меня.

А затем перенёс к себе в спальню и заявил, что теперь я буду спать с ним.

Позже, во Франции, психотерапевт поинтересовалась у меня, почему я решила не строить с Матвеем совместную жизнь и ушла от него через полгода. Я тогда даже растерялась.

Мне, девочке с ободранной душой и неустойчивой психикой, такое и в голову не пришло. Я любила и уважала Матвея, как друга, и желала ему всего самого лучшего.