Мне не стыдно

Риту, Олю, Наташу… Кого хочешь люби. Чем плохо? И фирму вернёшь заодно.

— Я так не смогу. И Рита не сможет.

Верещагин отвёл глаза и пробормотал:

— Идеалисты грёбаные…

Только в этот момент Мишин смог наконец расслабиться — понял, что вроде бы получилось…

— А сами-то вы кто, Юрий Алексеевич? — рассмеялся он, возвращая бывшему будущему тестю договор на дарение. — Не идеалист разве? Жену ведь до сих пор любите, хоть и десять лет прошло. А Крис почему-то решили женить на человеке, который её так любить не сможет.

Думаете, она менее достойна любви, чем ваша Марина?

Верещагин покачал головой.

— Упустил я её. Поначалу, пока Марина болела, мы с ней Крис избаловали, потом я горевал и тоже баловал… Так что теперь Крис милая, но звёзд с неба не хватает. Да и вообще ей слишком легко всё доставалось, не понимает она ценности некоторых вещей. Ты первая «вещь», которая вдруг взбунтовалась и не хочет сама плыть к ней в руки, поэтому дочка сейчас в большой растерянности.

— Может, это и лучшему, Юрий Алексеевич? Кристине ведь не всегда будет восемнадцать.

И вы тоже… не вечны.

— Поэтому я и хотел её замуж выдать. Именно за тебя. Знал, что не обидишь, и сможешь обеспечить ей спокойную и счастливую жизнь. А то, что изменять будешь — ну так она о том и не узнала бы. Точно не передумаешь?

— Точно.

Они немного посидели молча. Сергей не знал, о чём он думает Верещагин, а сам он думал о том, что Юрий Алексеевич чем-то напоминает ему маму Ромашки.

Оказывается, любить своего ребёнка — этого мало.

Нужно ещё совершать правильные поступки и говорить верные слова. Не ломать, не пытаться построить судьбу отпрыска по своим собственным представлениям, уметь принимать не только его достоинства, но и не недостатки.

Удивительно, как такие похожие ошибки приводят к настолько разным последствиям. Кристина — абсолютный ребёнок, избалованный до мозга костей. Хорошо, что совсем не злой…

И Ромашка — человек без детства, с целым клубком психологических проблем. Правда, там не только мама постаралась, но и Мишин.

А мама была отправной точкой, началом и корнем всего.

Интересно, они помирились?

— Ладно, я пойду, — сказал Верещагин, вставая с табуретки. — Засиделся. Выздоравливай.

— Спасибо, — усмехнулся Сергей, а про себя подумал: «Вашими молитвами…»

* * *Обожаю сидеть в постели, ничего не делать и лопать торт.

Вот только делаю я это крайне редко. И уж точно не при маме…

Но в этот раз мама и сама лопала «птичье молоко», усевшись рядом со мной.