Мне не стыдно

Это была просто шутка, хоть и дурацкая."

"Я немного смутилась, даже хотела извиниться, но не успела — Мишин вскочил с места и, пробормотав «переодевайся спокойно» — вышел из купе, прикрыв дверь.

И почему мне сейчас кажется, что из нас двоих именно я так и не выросла?..

В качестве одежды для поезда я взяла с собой чёрные лосины и дурацкую фиолетовую футболку с… ромашкой. Футболку эту подарил мне Матвей после нашей с ним «свадьбы», с широкой улыбкой на лице пожелав, чтобы она осталась единственным напоминанием о моей прошлой жизни.

Я тогда действительно хотела начать всё заново, даже попросила его называть меня не Ритой, а Машей. Он так и делал, и для его дочери я не «тётя Рита», а «тётя Маша». Мне тогда казалось — смена имени поможет справиться со страхом. Может быть, это и помогало, но гораздо сильнее справляться со страхом мне помогал сам Матвей.

Зря я, наверное, взяла с собой именно эту футболку. Рефлекс сработал — не подумала, запихнула в сумку свою традиционную одежду для поезда.

Ну и ладно. Ну и пусть проходится. Ничего он не понимает. Его-то всю жизнь все любили, в отличие от меня.

Поезд тронулся, и я, одёрнув на себе футболку и посмотревшись в зеркало, чтобы убедиться в пристойности вида, открыла дверь.

— Заходи, я переоделась.

Сергей шагнул внутрь, но почти сразу застыл, испепеляя меня взглядом. Я как-то неловко плюхнулась на своё сиденье, не опуская головы — не в силах была оторваться от его горящих глаз, — сглотнула и пробормотала:

— Что-то случилось?

Мишин вздрогнул, моргнул, и я выдохнула — его лицо вновь стало нормальным.

— А? Да не. Задумался просто.

Он сел напротив, а я внезапно поняла, в чём дело.

Нет-нет, не в ромашке на моей футболке. Просто вся одежда обтягивала моё тело, как вторая кожа, а Мишин ведь никогда не видел меня в подобном наряде. Я носила свободные винтажные вещи, а тут вдруг лосины и футболка в облипочку.

Осознав это, я слегка покраснела. Резко почувствовала себя голой.

Господи, Рита, сколько тебе лет вообще?.. До сих пор девятнадцать?

Но и Сергей, кажется, тоже был не совсем в себе. Он как-то бессвязно перебирал лоток за лотком, словно не мог решить, за что схватиться.

— Кстати, — я вдруг вспомнила одну вещь и решила отвлечь его и себя разговором, — а зачем ты вообще столько еды набрал? Здесь же кормят вроде.

— Неа, — фыркнул Мишин. — У нас только постельное бельё в услуги входит. Да и… даже если бы кормили.