Мне не стыдно

Думаешь, эта еда сильно вкусная? Я как-то предпочитаю со своим. Меня пару раз в СВ пытались покормить в командировках, впечатления были не самые лучшие.

— А я с собой ничего не взяла, думала, кормить будут…

— Ерунда. Я поделюсь.

Сергей достал из своей сумки упаковку одноразовых тарелок, вилок и ложек и под моим удивлённым взглядом начал всё это открывать.

— А чашки, — хихикнула я, — у тебя тоже свои?

— Нет. Чашка. Она одна. Тебе придётся затовариваться у проводника. Но чайные пакетики у меня есть, и сахар тоже.

— Я без сахара пью…

— Да? Прекрасно, мне больше достанется.

И вновь я рассмеялась, а лицо Мишина светилось довольством, словно ему безумно нравилось то, что я сижу тут, с ним, и смеюсь…

— А откуда у тебя вся эта еда? — спросила я, пытаясь скрыть собственное смущение.

— Из ресторана, конечно. Думаешь, я сам мог столько добра наготовить? Вот в этом лотке салат «цезарь», только соус, конечно, отдельно. Здесь какой-то мясной, его надо побыстрее съесть, а то протухнет, будем с тобой вонять на весь вагон.

Тут картошка по-домашнему, здесь курица жареная, тут вот хлеб, булочки, орешки… Это я уже просто в магазине купил, конечно.

— А зачем ты вообще… — я старательно пыталась подобрать слова, чтобы не обидеть Мишина. Надо же — я не хочу обижать Мишина. Рассказали бы мне это месяца три назад, ни за что бы не поверила… — Зачем ты вообще набрал столько всего с собой? Можно ведь просто сходить в ресторан.

— Видишь ли, Ромашка… — Вилкой Сергей положил «цезаря» на тарелку и протянул её мне, а потом открыл отдельный крошечный лоточек с соусом.

 — Я, можно сказать, чуточку сумасшедший. Для меня еда в столовой, вагоне поезда, самолёте и так далее — большой стресс. Брезглив я сверх меры, короче говоря. Это началось, ещё когда мне было лет восемь. Отравился в школьной столовой, с тех пор как вижу общепит, в ужасе трясусь. Вот такой бзик.

Я задумчиво жевала салат, слушая признания Сергея. Я действительно помнила, как он в институте брал чай в столовой, а потом доставал из сумки завёрнутый фольгой бутерброд.

Он, богатенький сыночек и мажор.

А ведь все эти годы я думала, что он просто так придуривался. А ещё хотел быть «ближе к народу»…

— Ну как, вкусно? Хочешь, мясного положу?

— Нет, спасибо.

Какое-то время мы уничтожали свои салаты, потом пришла проводница, забрала билеты, предложила кучу всего ненужного, мы отказались. И когда она ушла, Мишин спросил:

— А у тебя есть бзики, Ромашка?

Я усмехнулась.

— Вагон и маленькая тележка.