Мне не стыдно

Оказывается, что и мечтал-то ты по привычке…

— А может, ты и о той девушке мечтаешь… по привычке?

Сергей улыбнулся, достал из кармана платок и вытер мокрые щёки Крис.

— Нет, котёнок. Я только учусь мечтать о ней.

Она не поняла, но Мишин не хотел объяснять. Он страшно боялся темы «чем я хуже её» и не желал провоцировать Кристину на сравнение.

Но… кажется, это было неизбежно.

— И почему… почему ты выбрал её, Серж? Разве я хуже? Она красивее? Чем она лучше-то?

Сергей вздохнул, набираясь терпения… и заговорил очень осторожно, подбирая каждое слово.

— Она не лучше. И ты не хуже, Крис. Людей вообще нельзя делить по такому признаку — лучше, хуже — это путь в никуда. Я просто люблю её.

— Но почему — её? — в глазах у Кристины вновь заблестели слёзы. — Почему не меня?

— А это, котёнок, сложный философский вопрос, на тему которого множество поэтов писали свои стихи, писатели — книги, а режиссёры снимали фильмы. И никто тебе на него не ответит. Даже я.

Кристина опять всхлипнула.

— И что… дальше? Что делать теперь?

— Жить.

Сергей говорил ещё долго. С час, наверное. Отвечал на одни и те же вопросы, сформулированные немного разными словами и произнесённые дрожащим голосом, и чувствовал себя преотвратно.

Он был уверен — с Крис всё будет нормально. Поплачет, пострадает, но потом отряхнётся и дальше побежит по жизни, вспоминая этот эпизод как забавное недоразумение.

Но это не мешало ему сейчас терзаться от угрызений совести. И не только из-за Кристины, но и из-за Ромашки.

В отличие от Крис, Рита вряд ли когда-нибудь оправится от всего, что с ней случилось, до самого конца. Но может быть, он сумеет ей помочь?..

Совсем поздно вечером у Сергея зазвонил телефон. Крис давно ушла, и Мишин в одиночестве ужинал и смотрел телевизор. Показывали какую-то дурацкую американскую комедию — как говорил Юрьевский, «сиськопердильную», и это слово при всей его пошлости отлично подходило к тому, что в тот вечер смотрел Сергей.

Но смотреть что-то другое ему совершенно не хотелось.

И в тот момент, когда очередной тупой герой говорил очередную тупость, которая преподносилась как шутка, у Мишина и зазвонил мобильник.

Это был Верещагин. Что ж, ожидаемо.

— Ты совсем сдурел? — начал он вместо приветствия. — У тебя в командировке вместе со спермой мозг вытек?

Сергей поморщился.

— Грубо, Юрий Алексеевич.